Глава 1. Если друзья не нужны — значит можно и подработать.

Закончив церемонию поступления, я направляюсь в класс 1-«В».

Мой номер по журналу — второй, так что место мне досталось в крайнем правом ряду, второе спереди. Прямо передо мной — затылок парня, которого я (пока что) знаю в одностороннем порядке. От одного этого к горлу подкатывает тошнота.

Не хочу иметь с ним ничего общего. Умоляю, только не оборачивайся.

Я отчаянно твержу про себя эту мольбу, но сбыться ей не суждено. Всё точь-в-точь как в первой жизни.

Сидящий впереди парень оборачивается и с каким-то напряжённым выражением заговаривает со мной.

— Я Амада Теруто. Будем знакомы.

С места в карьер — явление последнего босса.

Я знал. Раз уж я поступаю в Хирасаку, без связи с Амадой никак не обойтись.

Мало того что в одном классе — из-за фамилий наши места ещё и оказались одно за другим. Хочешь не хочешь, а заговорит. Я готовился к этому, и всё же всё тело сковало страхом, и смотреть Амаде прямо в лицо я не мог.

— Э-э… что-то не так?

Видно, моё поведение его обеспокоило: Амада чуть склонил голову набок и взглянул с тревогой.

Лицо без особых примет; если уж придираться — разве что внешние уголки глаз чуть опущены.

С виду совершенно безобидный, да и какое-то время он и впрямь будет безобидным, добрым парнем.

Но в конце концов меня затянет в безобразную грызню девиц, в центре которой окажется этот самый Амада Теруто, и я буду ввергнут в худшее из возможных будущих. Спокойно. Нынешний Амада ещё не стал героем романтической комедии.

— Всё в порядке. Я Кадзуки Исии. Будем знакомы.

Скрыв сумятицу в груди, я отвечаю с улыбкой.

Спокойно. Как ни барахтайся, а общаться с Амадой мне придётся.

Раз уж шапочного знакомства не избежать, надо следить, чтобы не сойтись слишком близко.

Если выстроить дружбу на умеренной дистанции, вреда от Амады не будет.

Напротив, он жутко добрый, славный малый. Ведь на самом деле в худшее будущее меня вверг не сам Амада, а та мразь, что питала к нему любовные чувства.

— Исии, значит. У нас в средней школе тоже был один Исии.

— Чего, намекаешь, что фамилия безликая?

— Ха-ха. Да я не к тому. Тем более во мне самом тоже ничего особенного нет.

Врёшь и не краснеешь. Да в тебе этих «особенностей» — пугающе через край.

Ну да, поначалу я думал, что он такой же неприметный второстепенный тип, как и я.

Но вокруг тебя соберётся целое окружение немыслимых героинь — во главе с супер-красавицей подругой детства, а дальше ас легкоатлетической секции, будущая председательница ученического совета-отличница и прочие.

— Ну, впредь будем ладить. Исии.

— Ага, будем. …Амада.

Прошу тебя, сдружись с кем угодно из парней, только не со мной.

А я уж сохраню умеренную дистанцию и останусь второстепенным, которого не затянет в вашу романтическую комедию.

Пока я был занят этими мыслями, до меня донёсся разговор парня и девушки, сидевших чуть поодаль.

— Я Цукияма Оудзи. Будем знакомы.

С донельзя правильным лицом свежо здоровается с соседкой Цукияма Оудзи.

Красавчик, при виде которого закрадывается сомнение — уж не сошёл ли он со страниц отомэ-игры, — да к тому же сын директора компании, парень супер-высоких характеристик. Имя слишком уж точно отражает суть.

Поначалу Цукияма пользовался у девчонок популярностью. Доказательство налицо: даже сейчас несколько девушек в классе бросают на него пылкие взгляды. Правда, под конец чувство справедливости у него сильное, но буйный нрав сыграет с ним злую шутку, популярность пойдёт на спад, и его прозовут «разочаровавшим принцем»… но это уже неважно.

Учёба только началась, так что дружбы между Цукиямой и Амадой пока нет. Однако примерно через месяц, после одного события, эти двое станут закадычными друзьями.

А в самом конце именно по наущению Цукиямы папа… нет, об этом сейчас не будем.

Важнее то, что в этом классе есть человек, к которому стоит относиться с куда большей осторожностью, чем к Цукияме.

Та самая девушка, к которой Цукияма обращается прямо сейчас.

— А тебя как зовут?

— Хидака Микото.

Та, что даже на приветствие от высокоуровневого красавчика Цукиямы не выказывает ни капли приветливости и отвечает лишь сухо, — это и есть Хидака Микото, подруга детства Амады и его возлюбленная.

Красивые длинные волосы, спускающиеся чуть ниже лопаток, белоснежная, как снег, кожа, правильные черты лица.

На конкурсе красоты, что проводится на школьном фестивале, она, хоть и не участвовала ни разу, всякий год без разговоров занимала первое место (про третий год не знаю — к тому времени я уже умер).

За эту красоту и за то, что она ни перед кем не раскрывает душу и держится холодно, ей и дали прозвище — «Ледяная императрица». За всё время — с поступления и до самой моей смерти — я ни разу не видел, чтобы Хидака улыбнулась.

— А «Хидака» — какими иероглифами пишется?

— «Лёд» и «высота».

— А, вот этими. А я-то думал — теми, что в горном хребте Хидака.

— Угу.

По воле журнальной нумерации Цукияме и Хидаке предстоит ещё около двух недель сидеть бок о бок.

Всё это время Цукияма будет отчаянно её обхаживать, но Хидака так и не дрогнет и своим ледяным клинком искромсает в лохмотья всю его самоуверенность. Впрочем, Цукияму это нисколько не сломит.

— Эх… и правда популярная…

От тоскливого бормотания Амады у меня невольно ёкнуло сердце.

Ну вот, первое событие уже и завертелось.

В первой жизни я после этого в шутку спросил у Амады: «Что, уже влюбился?» — и узнал, что они с Хидакой друзья детства.

А потом со словами «Раз вы друзья детства, заговорить с ней — это же не странно» потащил Амаду здороваться с Хидакой. Зачем я это сделал, спрашиваете?

Поступок, под завязку набитый корыстью: хотел сблизиться с Хидакой, а повезёт — так и в возлюбленные к ней пробиться.

Но в этой жизни заниматься подобным я не собираюсь ни на йоту.

— Ну, с такой-то внешностью он, конечно, нарасхват. И характер вроде что надо.

В общем, Хидаку я обхожу стороной, а гну линию: давай-ка нахваливать Цукияму.

— Да не его, а другую…

— Другую? Хм? По-моему, других красавчиков тут не было.

— Не парня, а девушку.

— Девушку-красавчика? Ту самую, о которой судачили на церемонии, — что держит рекорд среди средних школ по лёгкой атлетике?

Тоже та ещё заноза. Помешалась на Амаде до того, что любое его слово считала истиной в последней инстанции, и неслась напролом, словно кабаниха. Когда после моей травли я пошёл к Амаде доказывать свою невиновность, она угостила меня пинком в живот — обиду и боль я помню по сей день отчётливо.

— Я про девушку из нашего класса.

— Вот как. Однако к девчонкам из класса я ровным счётом никакого интереса не питаю, посему, ежели мне удастся повести с Амадой беседу о погоде на сегодняшний вечер, что занимает меня более всего, я вознесусь на седьмое небо…

— Та девчонка — моя подруга детства. Вон та, к которой только что подсел красавчик.

Этот тип во что бы то ни стало хочет говорить о Хидаке.

— Хе-е…

Ни за что не стану углубляться в эту тему.

Ведь стоит копнуть ту землю поглубже — и вместо горячего источника тебя ждёт прыжок в лаву.

— Вот я и думаю, может, заговорить с ней…

— Так заговори.

Озвучивает: Юмико Кобаяси. Ответил я ему в стиле Синтяна. Следующую реплику выдам уже голосом Акико Ядзимы.

— Одному подойти духу не хватает. Вот бы кто-нибудь сходил со мной…

Эй, прекрати. Не зыркай ты на меня с этакой надеждой во взгляде.

Я-то знаю. Ты из тех, кто блистает лишь в решающий миг, а в остальное время — жалкое зрелище.

Боялся в одиночку подойти к Хидаке и всякий раз таскал с собой меня.

— Ну так иди с кем-нибудь. Но учти: я не пойду.

Тут надо чётко продавить свою волю.

Что бы ни случилось — только с Хидакой я связываться не стану. Так я решил.

— Да брось, сходи со мной. Ну, мы же с тобой не чужие, Исии?

— К несчастью, показатель дружбы между мной и Амадой катастрофически низок. Низок примерно как баллы, что дуэт «Огиярахаги» получил от осакского судьи на первом «M-1 Гран-при».

— Шутка-то старьё! И откуда ты вообще это знаешь?!

Раз так говоришь, выходит, и ты знаешь.

— По подписке смотрю. В общем, давить на дружбу бесполезно. Брось.

— Это жестоко, нет?

— Жестокий тут ты. Не используй людей, чтобы поговорить с тем, с кем хочешь поговорить.

— Уф!

Кажется, я немного перегнул, ну да ладно. Если наши с Амадой отношения испортятся, то та чертовка, что позже станет героиней, тоже не вздумает мной воспользоваться.

Но если он возненавидит меня чересчур сильно — не обернётся ли это, в свою очередь, расправой надо мной?

Пока судить не берусь. Отложим на потом, как вопрос для обдумывания.

— Да и вообще, пойди я с тобой — буду лишь предметом обстановки, пока вы вдвоём болтаете, никакой мне выгоды от этого не светит.

— Да не будет такого. Я же собирался поговорить втроём.

Врёшь. В первой жизни ты как раз превратил меня в предмет обстановки и трепался с ней наедине.

Распалившись, ты, едва я успел вымолвить «Я, э-э…», давай тараторить-тараторить-тараторить с Хидакой, а я за всё время и слова не вставил, да ещё неведомо за что на меня обрушился весь гнев Цукиямы. Пойди я с Амадой и в этот раз — будет ровно то же самое.

— Ну, согласен же? Такой шанс поговорить с такой красоткой выпадает нечасто.

— Я прекрасно понимаю, что прекрасная душа важнее прекрасной внешности. И самой прекрасной, самой благородной душой на свете, девушкой, которую я люблю без памяти, обладает моя сестрёнка Юзу.

— Уф… да ты, похоже, тяжелейший сискон…

— Увы тебе, на первом месте у меня вместе с ней ещё и мама, так что я не какой-нибудь там сискон.

— Так это только хуже! Ладно… проехали…

Так-так. После таких слов даже Амада, должно быть, отступился… или нет, точно ли?

Вспомни-ка трезво. В первой жизни первый месяц после поступления у меня было предостаточно возможностей общаться с Хидакой. Особенно много их было в первые две недели — до пересадки.

Чуть ли не каждый день Амада ронял многозначительные намёки в духе «хочу поговорить с Хидакой», а я, думая «раз уж можно потолковать с такой красоткой», увязывался за ним к Хидаке — и снова исполнял роль предмета обстановки.

И почему я, тот, прежний, не прекратил это на полпути?

— Ладно, на сегодня замнём. Эх…

Ну да. Амада ведь ещё и вот такой.

Главное — он на редкость неотступен. Неотступен прямо как герой какой-нибудь истории: что задумал — не бросит, пока не доведёт до конца. А значит, даже если сейчас я откажусь…

— Слушай, Исии. Не обязательно сейчас, но давай заведём побольше друзей.

Этот тип, покрыв всё фальшивой глазурью словечка «друзья», собирается заманить меня к Хидаке.

— Ну, веселее же, когда друзья не только парни, но и девчонки, согласен?

Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает. Особенно — в твоём случае, гарантированно.

Худо дело. Этак до самой пересадки через две недели меня будут каждый день использовать как бульонную основу, чтобы Амада мог болтать с Хидакой.

Думаешь, я столько продержусь? К концу-то от меня одна труха останется.

— С меня и парней хватит. Парни — лучшее. Парни — обожаю.

— Так говорят, пока не узнают женского очарования. Не бойся, Микото — хороший человек.

Тот, у кого отродясь не было девушки, ещё смеет смотреть на меня свысока и нести подобное.

Да и вообще, Хидака меня жуть как недолюбливала. Заговоришь с ней — а она и глаз-то на тебя не поднимет, обронит лишь «угу» да «вот как».

С такой женщиной — дружбу водить? Да это попросту невозможно.

— Слушай, Хидака. Может, дашь свой контакт? Раз уж мы в одном классе и сидим рядом.

— Нет.

Чуть поодаль Ледяная императрица как раз великолепно заморозила Цукияму.

Ох, до чего же страшно.

Нет уж, с такой женщиной я ни за что связываться не стану.

◇　◇　◇

После короткого знакомства в классе и объяснений насчёт расписания и распорядка до начала занятий нас рано отпустили, и в нашем 1-«В» Цукияма взял дело в свои руки: «Раз уж есть время, давайте все перезнакомимся как следует» — и принялся сплачивать класс. В этот круг я не вошёл вовсе и поспешно покинул Хирасаку.

— Действовать вот так, наобум, опасно…

Очнулся я — а вторая жизнь уже стартовала, и мне сразу пришлось идти на церемонию поступления; так что наскоро придуманный план «не сходиться с Амадой слишком близко и не приближаться к Хидаке» я в бой пустил, но тут же убедился, насколько наивны были мои расчёты.

Амада рассчитывает на мою помощь, чтобы наладить связь с Хидакой, куда сильнее, чем я предполагал.

Так дело пойдёт — и романтическая комедия снова сведёт в могилу всю мою семью разом.

Нужно поставить чёткую цель и принять верные меры…

— То, что я буду второстепенным, — дело решённое, но надо поднять уровень повыше. Стать таким второстепенным, к которому одноклассники не питают ни малейшего интереса и у которого нет ни единого друга…

— Ты чего это в первый же учебный день жалкие вещи бормочешь?

Спереди раздаётся изумлённый голос. Поднимаю взгляд — а там Юзу с кислой миной.

Я расплываюсь в широченной улыбке и протягиваю руку.

— Юзу, я ждал тебя. Ну что, пойдём домой вместе?

— А ну прекрати! За руку не возьму!

— Что?! Я что-то сделал не так? Я же о тебе беспокоился…

— Вот это и раздражает! С какой стати в первый день учёбы Кадзу должен встречать меня прямо у школы?! Я собиралась погулять с подругами, а из-за тебя теперь не могу!

— Кх! Юзу, спасибо тебе…!

— И в каком месте тут было за что благодарить?!

— Так ведь ты предпочла меня подругам, разве нет?

— А-а-а-а!! Замолчи!

И всё же нельзя, чтобы из-за моих попыток уберечь Юзу её школьная жизнь шла насмарку.

— Юзу, я очень ценю это чувство, но раз ты договорилась с подругами, можешь смело мне отказывать. От твоих слов мне не будет больно — что бы ты ни сказала.

— Да ладно уж… Сообщение твоё было какое-то совсем уж отчаянное.

Ни разу не встретившись со мной взглядом, обронила Юзу.

— Тебе-то ладно, а вот мне — не ладно. Без друзей ведь одиноко, да?

— А пять секунд назад прямо передо мной стоял братец, который замышлял ровно обратное.

— Мне без друзей не одиноко — была бы рядом Юзу, и всё.

— Тяжело же с тобой! Эх… Ладно, пошли скорее. Не хочу мозолить глаза.

И вот мы вдвоём, бок о бок, покинули школу Юзу.

— Слушай, Юзу. Точно всё нормально? Можешь же ещё успеть погулять с подругами…

— Норм. Мы и так давно общаемся.

— Понятно.

Я-то с сегодняшнего дня первоклассник старшей школы, и ребят из средней почти никого нет в Хирасаке, а вот Юзу — второклассница средней школы. Значит, друзья у неё уже есть. Тогда я спокоен.

Пока я об этом размышлял, чуть зардевшаяся Юзу протянула мне руку.

— От школы мы уже порядком отошли… так что? Будешь?

— Ещё как буду!

— …Ну-ну.

Всё-таки моя сестрёнка — самая милая на свете! Боже, спасибо тебе огромное!

— В следующий раз надо будет расщедриться на подношение в храме.

— Не пойму, ты о чём?

— Я должен сполна донести до богов свою благодарность за то, что могу вот так проводить время с Юзу.

— Прежде чем класть деньги в ящик для подношений, лучше принеси в дар шумоподавитель.

И вправду, когда я изливаю свою любовь к Юзу, любые другие слова — лишь помехи. Узнаю мою Юзу.

— Кстати, Кадзу. Ты тут только что бормотал что-то тревожное. Что, друзей завести не получается?

Беспокоиться тут не о чем. Просто я не желаю иметь дело с этими склизкими типами вроде липучих стариковских козявок, которые всем скопом изводят других и упиваются этим.

— Не «не получается», а «не хочу заводить».

— Почему? Тебе не одиноко?

— Были бы папа с мамой да Юзу — мне не одиноко.

Главное — это семья. На сей раз я обязательно защищу всех.

Не позволю снова втянуть меня в дурацкую романтическую комедию и прикончить.

— Это, конечно, приятно слышать, но, может, есть и те, кто хотел бы с тобой подружиться?

— В первый же день таких не бывает. Я ведь существо до ужаса незаметное.

— Но вон тот человек, что давно за нами идёт, — он же из твоей школы, да?

— …Чего?

В тот же миг я резко обернулся и проверил, что за спиной.

Но там никого. Точнее, люди-то есть, но это обычные прохожие — ни одного ученика из моей Хирасаки.

— Никого же нет?

— Странно? Может, померещилось? Вроде был кто-то в такой же, как у тебя, форме…

Обернувшаяся Юзу недоумённо хмурится.

— Может, я и обозналась, но с того момента, как ты пришёл меня встречать, чуть поодаль стояла очень красивая девушка. И пристально на тебя смотрела. Вот я и подумала — может, подружиться хочет…

Очень красивая девушка. То есть ученица.

Быть такого не может. В Хирасаке — то ли из-за влияния героя ромкома Амады — у девушек аномально высокий уровень внешности, но даже среди них тех, кто дотягивает до «очень красивой», почти нет.

Под это описание подходит ровно одна-единственная.

И этот человек — что в первой жизни, что во второй — со мной в дружеских отношениях не состоит.

— Ну, нет так нет, и ладно. Лучше пойдём скорее домой.

— Погоди. Хочу заглянуть вон в тот комбини. Там новые чипсы появились.

Уступив желанию Юзу, я, не отпуская её руки, вхожу в магазин. У входа висело объявление о наборе подработчиков, и я подумал: и правда, в марте-апреле такие объявления попадаются часто.

◇　◇　◇

Вернувшись домой и поужинав, я решил всерьёз обдумать дальнейшие шаги.

Итак, конечная цель… «Будучи второстепенным, дождаться, пока у Амады появится возлюбленная».

Как ни барахтайся, романтическая комедия Амады в Хирасаке развернётся без разговоров.

Раз так, надо вести себя так, чтобы в эту комедию не втянуло, не угодить и в положение злодея, которого пускают в расход, — и просто ждать, пока у Амады появится девушка.

Самому подсовывать ему пару — нельзя. Если бы это можно было сделать из зоны абсолютной безопасности, я бы с радостью, но самому нырять в ромком — всё равно что просить, чтобы всю семью отправили в могилу.

Сберечь покой семьи, не ввязываясь в романтическую комедию, остаться второстепенным наблюдателем и окончить Хирасаку.

Вот цель моей второй жизни.

Ради этого надо по возможности не соприкасаться с любовными событиями Амады.

Поэтому я выписал все ромком-события Амады, какие помнил.

Ближайшее — караоке-вечеринка знакомств, что пройдёт через два дня, в субботу.

Завтра… в пятницу, на большой перемене, Цукияма вдруг встанет к доске и скажет вот что:

«Слушайте, давайте завтра, в субботу, все вместе устроим вечер знакомств?»

И благодаря притягательности Цукиямы устроят караоке-вечеринку, на которую явится весь класс. Даже сама Хидака и та участвовала.

Правда, когда все вместе придут в караоке, выяснится, что комнаты на столько народу нет, и придётся разбиться на банкетный зал и маленькую комнатку.

В этом караоке развернётся бенефис Цукиямы. Я и (тогдашний) Амада, будучи на положении второстепенных, попадём не в главный, большой зал, а в маленькую комнату на четверых.

И там я, Амада и ещё двое парней-второстепенных, поддавшихся общему течению, основали «Альянс желающих по-удобному поладить с девчонками»… сокращённо — Удо-альянс.

С тех пор какое-то время в школе мы вчетвером и держались вместе.

Хотя Амада время от времени пропускал наши сборища, разворачивая свой ромком.

Впрочем, не будем отвлекаться.

В разгар той караоке-вечеринки Амада, желавший пообщаться с Хидакой, в одиночку идти в банкетный зал струсил и потащил меня подглядывать; увидев, как Цукияма пылко обхаживает Хидаку, он в отчаянии вернулся в комнатку. «Неужели со мной всё кончено?» — сокрушался он, а я изо всех сил его подбадривал.

Но этот мир устроен в угоду Амаде, так что ему была дарована спасительная мера.

Когда я отправился за напитками к стойке, туда же случайно подошла Хидака.

«С ним у нас ничего нет. Не вздумай навыдумывать».

Бросив только это с недовольным видом, она, даже не взяв напитков, торопливо удалилась.

Иными словами, Хидака не хотела, чтобы Амада навыдумывал лишнего.

Однако сказать ему самой было стыдно, и она решила передать через посредника.

Окей. Как товарищ по Удо-альянсу, я честь по чести передам это Амаде.

Когда я сообщил Амаде, что Хидака мне такое сказала, он пришёл в восторг. В глазах его зажёгся огонёк надежды — мол, шанс ещё есть. И тогда я подумал:

Её, говорят, дважды отвергали, но не влюблена ли сама Хидака в Амаду?

Смешивать реальность и вымысел нельзя, но концентрация ромкома в Хирасаке аномально высока.

А значит, нет ничего странного в том, что подруга детства влюблена в героя.

Все прежние отказы — лишь стыдливая маскировка, неумение быть честной с собой.

А что и в старшей школе она не выказывала Амаде чувств — так это потому, что он наплодил кучу ромком-событий, и атмосфера для этого стала неподходящей.

Если так — всё сходится.

Сколько бы красавиц ни вешалось на Амаду, он любил одну лишь Хидаку, и если обстоятельства мешали этим двоим соединиться — в каком-то смысле их даже жаль. Ну да мне-то что.

Так вот, первая фаза плана «Счастливый выпуск из второстепенных» — не ходить на эту вечеринку.

Сблизься я тут с Амадой больше необходимого — в будущем меня могла бы использовать какая-нибудь гнусная мразь-героиня, и я снова дошёл бы до худшего из финалов.

Чтобы стать тем, к кому я стремлюсь, — «второстепенным-невидимкой, с которым поговорят, если он рядом, но к которому специально подходить не станут», — нужно ограничиться лишь минимальным общением.

Поэтому важно, как отказаться от этой вечеринки.

Откажешься без причины, мол, «не в настроении» — рискуешь получить клеймо «зануды, который ломает компанию» и выбиться из коллектива.

Пусть меня и невзлюбят эти выжатые досуха ошмётки грязи — мне всё равно, но выделяться я хочу как можно меньше.

Ведь у этих безумно кровожадных типов вполне может быть гнуснейшее, начисто лишённое смысла увлечение — дотла изводить любого, кого они сочли врагом, есть в этом Амада или нет.

Именно поэтому отказаться нужно по уважительной причине, которая их устроит.

Уважительная причина отказаться от вечеринки класса… что бы такое придумать?

Может, «не могу — обещал кое-что сестре»?

Нельзя. Сегодняшний главный мой промах в том, что я помешал общению Юзу с подругами. Я хочу, чтобы Юзу провела весёлые, счастливые школьные годы, так что монополизировать её сверх меры — плохо. Если она соберётся гулять с друзьями, мне следует, кое-как нашпиговав её GPS-маячком и жучком, с улыбкой проводить её. Сестру нужно отпускать на волю. Дальше.

Может, заранее условиться, что в этот день встречаюсь с друзьями из средней школы?

Нельзя. Когда я провалился в худший из адов и в поисках спасения обратился к друзьям из средней школы, все они уже прознали о моём «приговоре» и перешли на сторону тех, кто меня топил. С этими блёклыми блинами-помоями я больше дела иметь не хочу. Дальше.

Может, объявить выдуманные планы?

Нельзя. Временно избежать беды, может, и удастся, но если вскроется, что это была ложь, навлеку худшее. Меня наверняка сочтут врагом.

Нужна не ложь, а настоящие, реальные планы. Более того — причина, которой можно пользоваться многократно.

Нет ли чего такого? Что-нибудь вроде кружка, чем можно занять время после уроков и в выходные…

— …А.

И тут на меня снизошло озарение.

Есть… есть же! Безотказная, идеальная причина! Мало того, это средство сгодится не то что многократно — на веки вечные, да ещё и принесёт мне огромную выгоду — лучшей причины не сыскать!

Кх-кх-кх… Не повезло тебе, Амада.

Подсматривать за воркованием Хидаки с Цукиямой и передавать весточки — придётся надеяться на другого парня-мобовку.

Не переживай. Ты ведь герой ромкома, так что удобный поворот сюжета непременно подвернётся.

◇　◇　◇

— Слушайте, давайте завтра, в субботу, все вместе устроим вечер знакомств?

На следующий день, на большой перемене, вставший у доски Цукияма произнёс это, источая ауру красавчика на полную.

Что ни говори, а парень, покоривший сейчас сердца почти всех девчонок класса. Те разом подхватили предложение Цукиямы — «Согласны!», «Обязательно надо!», — да и парни отозвались отнюдь не без удовольствия: «Ну, всё равно делать нечего», «Так и быть, составим компанию».

— Окей. Значит, считаем, что все идут? Тех, кто не сможет, вроде меньшинство — так что поднимите руку только те, кто никак не придёт.

Цкэ. Может, он и не со зла, но формулировочка — хуже не придумаешь.

Когда внимание всего класса приковано к тебе, поднять руку, чтобы заявить о неявке, — поступок, требующий немалой смелости. Тут даже если очень не хочешь идти, руку поднять трудно.

Я обвёл взглядом класс в надежде, что найдётся первопроходец, — но руки никто не поднимает; точнее, немногочисленные несогласные изо всех сил излучали жалкую ауру в духе «ну поднимите же кто-нибудь руку, а я следом». Знаю-знаю, в первой жизни было ровно так же.

— Так. Все идут. Тогда…

— А-а… извините.

Собрав в кулак все остатки смелости, я поднял руку.

Внимание всего класса разом обратилось на меня, и к горлу подкатила лёгкая тошнота. Терпи. Терпи, я сказал.

— Что такое? Э-э…

Похоже, Цукияма до сих пор не запомнил моего имени. Я ведь вроде представлялся, но для Цукиямы я — второстепенный, не достойный запоминания. Спасибо, так и продолжай.

— Я Исии. Простите, у меня в тот день планы, так что я пропущу.

Амада уставился на меня изумлённым взглядом, а те, кто, как и я, собирался отвертеться, смотрят сияющими глазами — «И мы по этой же схеме пойдём!».

Но Цукияма был не из тех, кто этим удовольствуется.

— А что за планы?

Спрашивает с широченной улыбкой, но глаза не улыбаются. Я-то чую исходящую от него ауру «у нас тут все идут, ясно?». Спасовать сейчас нельзя.

— В тот день у меня собеседование на подработку.

— Подработку?

— Ага. У нас дома с карманными деньгами туго, так что, став старшеклассником, без подработки прямо беда. Это… стыдно говорить, но у меня даже на вечеринку денег нет.

Мои карманные деньги на этот месяц испарились на купленные вчера по дороге домой чипсы для Юзу, сок для Юзу, письменные принадлежности для Юзу и свежеобжаренную курочку для Юзу.

Залезть в накопления с новогодних подарков можно, но неизвестно, когда и в какой момент понадобится подношение для Юзу, так что транжирить нельзя.

Что, Цукияма? Тебе, сыну директора, само понятие «нет денег» было неведомо, верно?

А вот у простого люда иначе. На скромные карманные деньги мы кое-как выкраиваем на то, чем хотим заняться, — на изъявление любви к Юзу.

— Понятно. Ну, тогда ничего не поделаешь!

Так. На сей раз удалось вызвать улыбку, в которой и впрямь нет враждебности.

Вслед за мной и другие принялись заявлять: «У меня тоже планы…», — но Цукияма легко отмёл их отказы: «Да ладно, ладно, не врите, что не в настроении. Такие вещи и хороши тем, что собираются все вместе». Так вам.

Но среди них нашёлся ещё один человек, тихо поднявший руку.

— Я тоже не приду.

Это что вообще такое? С чего бы Хидаке пропускать вечеринку?

В первой жизни Хидака ведь участвовала.

— Э-э, Хидака, а ты почему?

С парнями-второстепенными Цукияма держится напористо, а вот с Хидакой — робко.

Я в полнейшем смятении. Почему происходит не то, что в первой жизни?

— Не хочу идти.

Узнаю Ледяную императрицу. Плевать ей на настроение класса — гнёт свою волю.

После столь однозначного ответа возразить даже Цукияме было трудно.

Вдобавок несколько девчонок не скрывают радости от того, что Хидака не придёт.

Видимо, из тех, кому не по душе сближение Цукиямы с Хидакой.

Но почему Хидака… неужто из-за меня? Раз я заявил, что не приду, она решила примазаться и тоже отказаться. Эй-эй, что за хитрющий ход, госпожа Ледяная императрица?

— Ну, раз не в настроении, ничего не поделаешь! Угу! Понял!

Видимо, не желая больше портить атмосферу в классе, Цукияма с улыбкой принял отказ Хидаки. Кое-кто из парней буравит его взглядом — «а наше мнение, значит, проигнорировал», — но ему хоть бы что.

Ну, я тоже отказался, так что меня не касается, подумал я, — и тут Цукияма подошёл ко мне.

— Слушай, Исии. Может, дашь свой контакт?

— А? Мой?

В первой жизни я так до конца и не обменялся с Цукиямой контактами.

С чего вдруг ему мой контакт…

— Раз ты не сможешь прийти, я хоть фотки тебе пришлю.

Кх! Он даже на такое готов ради меня…

Ну, бывал он, конечно, грубоват, но чувство справедливости-то у него сильное…

— А. Ладно…

— Спасибо!

Может, я и впрямь немного недооценивал Цукияму.

Есть в нём, конечно, бесцеремонная сторона, но в глубине-то он парень с сильным чувством справедливости, разве нет?

Что до того, как он, воспользовавшись властью отца, выгнал моего папу с работы, — за это я по сей день держу обиду, но то была горячка, рождённая недоразумением. Прости, что был о тебе одного дурного мнения…

— Слушай, Хидака, и ты дай свой контакт! Хочу прислать тебе фотки!

ОБЪЕДОК ПОГАНЫЙ, ХУЖЕ ОТБРОСОВ В СЛИВНОЙ ТРУБЕ!!

Использовал, значит! Меня, меня использовал! Спросить мой контакт лишь затем, чтобы утолить свою низменную похоть, — до чего же ты, однако, верен своей мотне, а?!

— Нет. Это мне неприятно.

— А… да…

ТАК ТЕБЕ И НАДО!! Вот так! ТАК ТЕБЕ И НАДО!!

Сейчас мне хочется на полную восхвалять Хидаку! Молодчина, Хидака!

— «««««Цукияма, дай и мне свой контакт! Чтобы прислать тебе фотки!!»»»»»

— Ого! Л-ладно, ладно… Только успокойтесь…

Вот что значит «интриган тонет в собственных интригах»!

На посрамлённого отказом Цукияму разом набросились хищницы, что охотились за его контактом!

Давайте! Так и пожрите эти объедки дочиста и испражнитесь ими, как дерьмом!

Пока я упивался этим чувством удовлетворения, ко мне заговорил Амада.

— Серьёзно?.. Исии, ты не придёшь…

По-моему, не из-за чего так жутко расстраиваться?

Реакция прямо как у парня, которому не дают свидеться с возлюбленной.

— Прости. Но подработка для меня — дело крайне важное.

— А-а, ладно, ладно. Кстати, а где ты подрабатывать будешь?

— Чтоб ко мне знакомые заявлялись — да ни за что. Не скажу.

— Э-э! Не жадничай. Мы ж с тобой не чужие, Исии?

— Хуже, чем хабу и мангуст.

— Это уже слишком жестоко?! Ну скажи! Скажи мне!

Эх, до чего же настырный тип. Хватит уже без конца канючить «скажи да скажи».

Скверно. И без того вчера я обошёлся с Амадой довольно враждебно. Если ещё и тут выкажу неприязнь, могу оставить о себе дурное впечатление.

А тогда я стану не второстепенным-невидимкой, а второстепенным-злодеем, и снова семья… чёрт.

— В местном комбини… Но больше я ничего не скажу.

— Комбини? Как-то скучновато.

— А мне почём знать.

В Хирасаку я езжу на электричке, и Амада с Хидакой — тоже.

К счастью, они с Амадой живут по другую сторону от ближайшей к Хирасаке станции, в противоположном направлении.

То есть добраться до моего района Амаде — изрядная морока.

К тому же по одной лишь зацепке «местный комбини» вычислить магазин будет непросто.

Вот это — впритык, но безопасно. На худой конец, придёт в магазин — просто проигнорирую.

— Ну прости. Ладно, надеюсь, тебя возьмут! Болею за тебя!

— Ага, спасибо.

План чуть подкорректировался, но результат вполне сносный.

Теперь я могу уклоняться от лишних событий, а от тех, которых хочу избегать любой ценой, всегда можно отвертеться: «У меня подработка».

Друзей в школе я и так заводить не собирался. Заведу их на работе.

Ждите меня, мои ещё не виданные коллеги.

◇　◇　◇

— …Суббота.

— «…………»

Сегодня с десяти у меня собеседование. Поэтому, рассчитывая прийти чуть пораньше, к девяти пятидесяти, я вышел из дома и добрался до комбини — цели моего пути.

До этого момента всё хорошо. Всё по плану. Но дальше произошло явно не предусмотренное планом.

Чрезвычайнейшая ситуация. Меня ещё даже не приняли, а я уже хочу сменить работу сию же секунду.

Почему… почему здесь…

— Что вы тут делаете?

— Пришла на собеседование.

Здесь Хидака Микото?!