Глава 2. Подработка

Воскресенье, 5 апреля

— Ха-а-ах!..

— Ну, Ко, ты меня удивил. Сам проснулся-то.

— Так я же пораньше лёг. Выспался как следует.

Одетые для работы, Котаро и Кэндзи шагали бок о бок по дороге. Раннее воскресное утро — машин и прохожих почти не было. Двое парней были единственными, кто вышел на улицу в столь ранний час.

— Говорю же тебе, Макензи-кун, я уже самостоятельный взрослый, живущий один.

— И я надеюсь, так оно и останется.

— Конечно, так и будет.

— Посмотрим… Кстати, ничего не произошло насчёт сам-знаешь-чего?

— Чего?

Взгляд и тон Кэндзи сделались серьёзными. Заметив это, Котаро слегка нахмурил брови.

— Ну… Насчёт того, что появляется в твоей комнате?

— «Того»?.. А, точно, призрак! — Сообразив, о чём переживает Кэндзи, Котаро улыбнулся и хлопнул кулаком по ладони. — Ничего такого я не заметил.

— Правда?

— Ага. До того как я лёг, ничего не происходило, и пока я спал — тоже было тихо. Да ты сам подумай. Если бы там и правда был призрак, думаешь, я бы утром вообще проснулся?

— Это верно. Зная твои сонные привычки, ты бы ни за что не встал, пока не выспишься.

С облегчением Кэндзи немного расслабился.

— Ха-ха. И всё-таки не думал, что ты веришь в призраков, Макензи.

— Э?

— У тебя же всегда всё по науке да по логике. А тут вдруг боишься призраков…

С лукавой усмешкой Котаро принялся тыкать Кэндзи в щёку.

— Ну и что с того? Человек науки — и призраков ненавидеть не имеет права? — огрызнулся Кэндзи.

— Если боишься — так и скажи. Нечего кривить душой.

— Да, боюсь. Жутко. Призрак там или не призрак — всякая чертовщина случается сплошь и рядом.

— А тебя, смотрю, проняло.

Котаро пожал плечами, и тут ребята прошли мимо старшей школы Кицусё-Харукадзэ, где с завтрашнего дня должны были учиться оба.

Школа Кицусё-Харукадзэ находилась примерно в двадцати минутах ходьбы от ближайшей станции — Харукадзэ. И столько же — от Корона-со. На карте Корона-со, станция Харукадзэ и школа Кицусё-Харукадзэ образовывали почти равносторонний треугольник, и внутри него было сосредоточено всё, что могло понадобиться городскому жителю.

Школу Кицусё-Харукадзэ открыли всего несколько лет назад — сразу после слияния соседних муниципалитетов. Когда городки Кицусё и Харукадзэ соединились, детям обоих нужна была новая школа.

Поскольку строительство в этом районе и без того было запланировано, власти просто увеличили масштаб будущей постройки — так и появилась старшая школа Кицусё-Харукадзэ. Пусть она и не могла тягаться со школами больших городов, среди пригородных школ крупнее её не было.

— Борись, борись, борись! Харукадзэ, вперёд!

И поэтому, несмотря на весенние каникулы, на школьном дворе Кицусё-Харукадзэ уже вовсю тренировались участники школьных кружков.

— Бейсбольная секция, значит? Весенний турнир только что закончился, так что третьекурсники, должно быть, уже передали команду новому поколению…

— Бодро шумят. Когда первокурсники придут, будет ещё веселее.

Поглядывая на ребят в тренировочной форме, Котаро и Кэндзи прошли мимо школьных ворот. Их рабочее место было чуть дальше.

— …

Но даже после того, как школа осталась позади, Котаро всё ещё оглядывался на двор. Летели мячи, взмахивали биты, раздавался звон ловушек. Не так давно всем этим занимался и он сам.

— Слушай, Ко… Ты точно уверен, что не пойдёшь в бейсбольную секцию? — серьёзно спросил Кэндзи, глядя, как ведёт себя приятель.

— Всё в порядке. Я не могу жить один, работать подработкой и ещё играть в бейсбол разом.

Котаро наконец отвёл глаза от двора и улыбнулся Кэндзи.

— Ко…

Кэндзи увидел в улыбке друга грустную тень.

— К тому же есть вязальный клуб. Так что раскисать ни к чему.

— Слушай, а что это вообще такое — вязальный клуб?

— Хм?

— Ты что, серьёзно собираешься туда записаться?

— Ага. Серьёзнее некуда.

В тот день, когда стали известны результаты вступительных экзаменов, Котаро завербовали в вязальный клуб, и он всерьёз намеревался туда вступить.

— Ты шутишь, что ли? Как ни посмотри — тебе это вообще не к лицу…

Кэндзи с ног до головы смерил Котаро взглядом. Здоровенная фигура, крепкое телосложение, широкие ладони. Представить, будто вязание и рукоделие подходят Котаро, у Кэндзи не получалось никак. Скорее уж друг преуспел бы в том, чтобы что-нибудь рвать, чем в том, чтобы что-нибудь создавать.

— Какой ты невежливый. Вот увидишь. Когда-нибудь свяжу тебе шарф ручной работы.

— Не смей. Меня от этой мысли тошнит… Меня аж передёргивает, стоит представить.

— Да, я сейчас тоже так подумал. Ладно, себе свяжу.

Парни обменялись ухмылками.

— Признавайся. На самом деле цель у тебя — та красавица-председательница, что тебя туда завербовала.

— Не стану отрицать.

«Надо же… Я такого не ожидал. Был уверен, что он клюнул на председательницу. Я что, плохо его считал?»

Друзья детства, Кэндзи видел Котаро насквозь.

— Ну и вот, я собираюсь провести свои школьные деньки в вязальном клубе вместе с Сакураба-сэмпай.

— Хм, звучит заманчиво. Может, мне тоже туда податься?

— И не думай. От такого сердцееда, как ты, Сакураба-сэмпай одной близостью осквернится.

— Это ты к чему? Не ровняй меня с какими-нибудь бактериями.

— А ты сам подумай. Валентинов день помнишь? Все шоколадки класса ты монополизировал. Остальные ребята кровавыми слезами плакали.

— Я-то тут при чём? — вздохнул Кэндзи, услышав в сотый раз одни и те же обвинения.

— Очень даже при чём. Не стоит недооценивать обиду из-за еды.

— Да ведь и сам в итоге почти весь шоколад съел ты. И, кстати, дело было совсем не во мне. Ведь дарить шоколад мне было проще, потому что таким образом он непрямую доходил бы до… — Кэндзи осёкся на полуслове.

— Э? Что-что ты сказал?

— Нет, ничего. Вернее, я тебе не скажу.

— Это что ещё значит?

— Давай, пошевеливайся, опоздаем.

— Эй, подожди. С чего ты вдруг так заторопился?

Вскоре они вдвоём добрались до работы.

— Ха-а! — выкрикнул Котаро, сдвигая здоровенный валун с места.

— Ого, какой ты сильный, Котаро-тян.

Глядя, как камень катится прочь, к нему окликнула старушка, стоявшая рядом. На ней была крестьянская одежда, а в руке — маленький металлический совок.

— Я ведь ещё молодой. А вот с тонкой работой, как у вас, у меня похуже.

— Охо-хо-хо, так оно и есть, пожалуй. Спасибо тебе за помощь, Котаро-тян.

— Вы меня вечно сладостями угощаете, так что не за что.

— «Услуга за услугу», так, кажется, говорят?

— Ха-ха, так и есть… Ну, я возвращаюсь к себе. До встречи.

— Ещё раз спасибо.

Котаро расстался со старушкой и вернулся к своему участку — в нескольких десятках метров оттуда.

— Ну что ж…

Когда Котаро обернулся, он увидел, что старушка уже присела на корточки и осторожно снимает совком слой почвы у своих ног.

— Хе… Пожалуй, и мне пора браться за работу. Надо постараться, чтобы не отстать от этой старушки и от остальных.

Котаро закатал рукава и принялся ковырять землю инструментом в руке.

Котаро работал на раскопках, а старушка была одной из его коллег. Она здорово выручила его в первые дни. Кэндзи тоже работал с ними, но участок был настолько велик, что с позиции Котаро его станцию было не разглядеть.

Котаро и остальные сейчас раскапывали то, что получило название «развалины Кицусё-Харукадзэ». Обнаружили их случайно — когда обсуждали расширение территории школы Кицусё-Харукадзэ. Как легко догадаться по обстоятельствам находки, развалины располагались совсем близко к школе. Их разделяло всего несколько минут ходьбы. Развалины Кицусё-Харукадзэ стояли на невысоком холме, а сама школа Кицусё-Харукадзэ — где-то посреди склона, вот почему парни проходили мимо неё по дороге на работу.

На момент обнаружения считалось, что это руины позднего периода Яёй и ничего ценного там не найдут. На участке обнаруживали лишь самые заурядные предметы.

Однако когда в начале этого года артефакты прошли возрастной анализ, выяснилось, что они бесценны. Развалинам оказалось больше десяти тысяч лет. Пусть найденное и было вполне заурядным, но уже сам возраст находок делал их стоимость астрономической. Столь древние артефакты относились к ранним этапам периода Дзёмон.

А поскольку на площадке находили также керамику и изделия из бронзы, характерные для эпохи Яёй, эти развалины могли перевернуть всю археологию. Бюджет в срочном порядке увеличили, чтобы развернуть крупномасштабные раскопки. По мере расширения проекта увеличивалась и потребность в рабочих руках. Вербовочные объявления отпечатали и разослали повсюду. Котаро и Кэндзи, как раз искавшие подработку, ухватились за это предложение. Близость к школе сделала выбор очевидным.

Сидеть на корточках и медленно соскребать землю было делом довольно утомительным. Но после нескольких лет, проведённых кэтчером в средней школе, для Котаро оно не было чрезмерным. Если поначалу ему и было тяжко, то теперь, спустя больше месяца, он совершенно освоился.

— Копаю-копаю, а всё земля да земля…

По словам археологов, где-то в том участке, за который отвечал Котаро, было погребено здание, служившее для религиозных обрядов. Но даже с дюжиной рабочих, роющихся там, пока ничего подходящего не нашли.

— Мы что, единственная группа, ковыряющаяся в таком бесперспективном месте?

С первого же дня Котаро не выкапывал ничего, кроме земли.

— На участке Макензи, судя по всему, веселее. Они то и дело что-нибудь находят.

Котаро начинал изнемогать от однообразной, отупляющей работы.

— Котаро…

— А?

В этот самый миг ему послышался чей-то голос.

— Мне вроде кто-то позвал… Это та старушка, что ли?

Котаро замер, выпрямился и огляделся, но никого, кто бы мог его окликнуть, поблизости не было. Он один оставался на своём участке, а старушка, которую он видел ранее, стояла к нему спиной.

— Показалось?

Котаро в недоумении склонил голову набок. И в этот самый миг снова услышал голос.

— Котаро…

— Это не голос старушки. Гораздо моложе. И такой знакомый… Нет, ведь я же его впервые слышу, разве нет?

— Сюда…

— Туда?

Услышав голос в третий раз, Котаро вроде бы нащупал направление. Звук шёл из рощицы в нескольких десятках метров от него.

— Ну ладно, идём.

Котаро отложил совок и двинулся к деревьям.

— Это Макензи решил надо мной пошутить, или кто-то другой?

Котаро почти не сомневался, что его пытается разыграть Кэндзи, поэтому никакой опасности не чувствовал. Но на всякий случай всё же решил проверить — вдруг это не он.

— Серьёзно? Мы уже почти старшеклассники, а он тратит время на дурацкие розыгрыши… Поймаю — заставлю признаться, чей голос он там записал.

Голос был Котаро совершенно незнаком, поэтому он решил, что это, должно быть, очередная девушка, с которой закрутил Кэндзи.

— Хм, густовато тут…

Котаро раздвинул кусты и углубился в рощу. Высокие деревья и непролазные заросли начисто лишили его обзора. А мало того, сорняки ещё и кололи кожу — продираться тут было сущее мучение.

— Эй, Макензи, я знаю, что ты здесь! Выходи, покажись!

Котаро хотел отыскать Кэндзи поскорее, чтобы убраться отсюда.

— Выходи и рассказывай про свою новую даму.

И тут у него под ногами вдруг не оказалось твёрдой земли.

— А?..

«Чёрт, яма в земле?!»

К моменту, когда до Котаро дошло, земля уже поглотила его с головой.

— Ай!

Столкновение с землёй внизу выбило из Котаро дух. В затылке полыхнула острая боль.

Упасть в яму — тут были хорошие и плохие новости. Хорошая — яма оказалась не слишком глубокой. Плохая — падая, Котаро ударился затылком о камень.

— Ой-ой-ой, больно-то как… Это всё из-за Макензи.

Котаро приложил ладонь к ноющей голове и сел. К счастью, Котаро от рождения был крепким. Если не считать шишки на затылке, серьёзных травм он не получил.

— А? Я где?

Поднявшись, Котаро наконец-то смог оглядеться. На дне ямы должно было царить полное мрак, но вокруг стояло странное свечение. Конечно, сверху, через отверстие, куда он провалился, сочился солнечный свет, но окружающий свет был слишком ярок, чтобы идти только оттуда. Он был похож на подсветку таблички аварийного выхода в тёмном коридоре.

— Здесь что-то есть. Какой-то постамент и несколько колонн… Даже пол уложен каменными плитами.

Это было загадочное пространство, простирающееся примерно на десять метров во все стороны. Всю площадку покрывали плоские плиты, образующие прочный пол. На этом полу стояло несколько столбов ростом с человека, а на верхушке каждого из них — по светящейся сфере. Именно их сияние освещало помещение. В самой середине, окружённый колоннами, стоял одиночный постамент. А на нём — статуя в человеческий рост, смотрящая сверху вниз на всё ещё сидящего Котаро.

— Неужто это те самые развалины религиозного здания?

Фигура на постаменте напоминала какое-то божество. Более того, её освещали окружающие колонны. Скажи Котаро кто-нибудь, что это храм, — он поверил бы без малейших сомнений.

— Котаро…

Голос, весь этот путь звавший Котаро, вновь раздался у него в ушах.

— Этот голос… Эй, там кто-то есть?! Зачем ты зовёшь меня по имени?!

Ошарашенный, Котаро заозирался. Но единственным, кто двигался в зале, был он сам.

— Котаро, я так долго тебя ждала…

— Что? Ждала? Где ты?! Кто ты?!

Теперь даже Котаро не думал, что это розыгрыш Кэндзи. Он выкрикнул свои сомнения неведомой собеседнице. Но вместо ответа услышал другое.

— Уа! Ч-что такое?!

Статуя на постаменте вдруг засияла. Но это свечение шло не от колонн. Свет исходил из самой статуи. Поначалу он был лишь тусклым отблеском, но прошло несколько ударов сердца — и статуя засияла ослепительно ярко.

— Сколько же раз я мечтала об этом мгновении в бесчисленные дни и ночи, что прошли с тех пор?..

— Статуя?.. Это ты говоришь?

Свет, исходящий от статуи, поначалу казался обычным, но по мере того, как он набирал силу, он стал медленно принимать очертания.

— Я не статуя. Эта статуя — лишь одно из подношений-молитв, обращённых ко мне. Благодаря её чистоте я могу являть свои силы, но сама я — не она.

В конце концов загадочное сияние обрело форму человека. Казалось, будто статуя сама превратилась в живое существо.

— …Котаро, мы наконец-то встречаемся…

— Девушка?..

Силуэт из света наложился на статую, и перед Котаро предстал облик юной девушки со спокойными, мягкими глазами.