Глава 4. Чем проклинать своё несчастье, лучше зажги огонь гнева
В понедельник, когда Амада с Цукиямой нагрянули ко мне на подработку, и до четверга десять дней спустя.
Всё это время я провёл в покое, несравнимом с тем, что было в начале учёбы.
Подумать только, Амада стал цепляться ко мне куда реже. Иногда, правда, ещё пристаёт, но стоит мне выказать неприязнь — покорно отступает.
Ого? Может, тяжёлым был только старт, а дальше — лёгкий уровень?
В следующий понедельник пересадка, и места наши разъедутся, так что дело идёт совсем неплохо — только я успел понадеяться на это, как… случилось худшее.
— Доброе утро, Тэру.
— Здоро́во, Тэру!
— Тэру, привет…
— Доброе. Химэ, Мōка, Коро.
— …………Что-о?
Утром, придя минут на пять раньше обычного в класс 1-«В», я увидел трёх собравшихся у парты Амады красавиц.
Всегда учтивая в речах Иба Кохимэ из класса «Б», пацанковатая Усимаки Фука из «А» и наша застенчивая Каниэ Кокоро из «В». У всех троих был какой-то восторженный вид, и то, что они питают к Амаде особые чувства, было очевидно любому.
Погодите. Нет, погодите-ка.
По прозвищу «Тройка звёзд». Эти девицы, в чьих фамилиях есть иероглифы зодиакальных созвездий, и в первой жизни рано влились в гарем Амады.
Но это вовсе не значит, что все они вступали в гарем уже через две недели после поступления.
Даже первая из них влюблялась только после промежуточных экзаменов первого семестра. До экзаменов ещё больше месяца, а чтобы все трое разом влюбились в Амаду — такого ну никак не должно было случиться.
— Тэру, через месяц с небольшим промежуточные, а с учёбой у тебя как, в порядке?
— А-а. Похоже, довольно плохо. Но получше, чем у Мōки?
— С чего это по умолчанию, будто я учиться не умею?! Меня Коро подтянет, так что без проблем!
— Это для меня проблема…
Не показывай мне этой картины. Не давай мне слышать эти голоса.
Раз моё место — прямо за спиной Амады, мольбе этой не сбыться, я знаю.
И всё же не молить не могу.
Спокойно… В первой жизни ни «Тройка звёзд», ни прочие героини, приходя к Амаде, со мной ни разу не заговаривали.
Так что всё в порядке. Не о чем волноваться…
— Ты ведь Кадзуки Исии?
Кровь во всём теле, казалось, вскипела и испарилась без остатка.
И впрямь, этот мир устроен мне назло.
— Меня зовут Иба Кохимэ. Прошу любить и жаловать.
— Ага. Я о тебе наслышан.
— …? Вот как.
На миг по лицу Иба Кохимэ скользнуло недоумение, но она тут же вернула невозмутимое выражение.
Я левой рукой сжимаю своё правое запястье, отчаянно подавляя гнев и страх.
Это она. Именно Иба Кохимэ — тот демон, что в первой жизни ввергнул меня в погибель.
Худшая из мразей, разыгравшая из себя трагическую героиню, лишь бы привлечь внимание Амады, и тем разрушившая жизнь мне… папе, маме и Юзу.
— Можно у тебя кое-что спросить?
Она с изысканной улыбкой, но меня ей не провести, я не забуду.
Ту кривую, жуткую усмешку, что играла на её лице, когда она меня подставляла.
— Что… такое?
— Это касается Тэру.
— Амады?
— Ты ведь избегаешь Тэру, не так ли?
По этим словам я мгновенно понял, отчего Иба, в первой жизни ни разу не заговаривавшая со мной при Амаде, вдруг сама подошла ко мне.
Это то самое, что часто случалось и в первой жизни: «героиня приходит на помощь, услышав нытьё Амады».
В решающий момент Амада хорош, но в остальное время — довольно жалок.
Поэтому о том, что хотел бы решить сам, да не может, он нередко принимается ныть.
И героиня, услышав это нытьё, начинает действовать ради Амады.
В этот раз он, видимо, поныл: «Хочу подружиться с Исии, а не выходит».
— Понимаешь ли ты, как сильно из-за этого страдает Тэру?
— Ранить… его я не хочу. Просто… мне нравится… быть одному…
От напряжения говорю с трудом. Но мои обстоятельства Ибу не заботят.
— Из-за твоего ничтожного эгоизма страдает Тэру.
Что за чушь. Хотеть быть одному — моё право, разве нет?
С какой стати я должен ставить удобство Амады выше своего?
Хочу это высказать, но от страха не могу выдавить ни слова.
До чего же я жалок…
— Слушай, ты мешаешь, знаешь ли?
— А?
В этот миг в наш с Ибой разговор вклинилась некто. Ледяная императрица, Хидака Микото.
— А! Микото!
От того, что Хидака подошла, Амада расплылся в светлой улыбке. А вот выражение Хидаки — прямо противоположное.
Взглядом, холодным, словно леденящая метель, она буравит Ибу.
— …Тебя это, по-моему, не касается.
Слова дерзкие, но держится робко.
Потому что Иба прекрасно знает: Амада питает к Хидаке любовные чувства.
Грубить возлюбленной своего возлюбленного — значит портить собственное положение.
Поэтому резко возразить Хидаке Иба не может. И это тоже как в первой жизни.
— Тогда занимайтесь этим там, где мне не слышно. Шумно, мешаете.
— Прости…
И вдруг мне вспомнилось, как в первой жизни меня отчитывали другие героини.
Всякий раз вот так непременно прибегала Хидака.
Тогда я думал, что она просто приходит жаловаться, что ей докучает шум, но…
— Скоро классный час. Кто не из этого класса — расходитесь.
На прямые слова Хидаки Иба скривилась.
— Исии, постарайся по возможности поладить с Тэру.
Бросив напоследок только это, Иба сменила лицо на бесстрастное и покинула класс.
Следом за ней потянулась и Усимаки, тоже из другого класса.
— Прости, Микото. Химэ тебе неудобства причинила. Но Химэ ужасно хорошая…
— Неинтересно.
— …Прости…
Отрезав лишь это, Хидака решительным шагом отправилась к своему месту.
Только во второй жизни я смог наконец это заметить.
Хидака всё это время меня оберегала. Несмотря на то что Амада подбивал к ней клинья, а от окружающих героинь ей самой доставалось немало злословия, она меня оберегала.
Но я, опустивший руки, тогда не замечал этой доброты Хидаки…
Я достаю смартфон и отправляю сообщение. Адресат, разумеется, Хидака Микото.
«Спасибо».
«Пожалуйста».
Едва я прочёл ответ Хидаки, как явился классный руководитель, и начался классный час.
◇ ◇ ◇
— Прости, Исии! Тебе ведь не по себе, когда тебе вдруг такое говорят!
Едва кончился классный час, Амада обернулся и хлопнул в ладоши, сложив руки.
И теперь только извиняешься. Раз так считаешь — с самого начала бы остановил. Ты ведь был тут же, рядом.
Эту жалкую претензию я оставляю при себе, в мыслях.
— Химэ ведь не со зла! Она просто за меня переживает…
— Да нет, ничего страшного… только можно кое-что спросить?
— Что такое?
Прямо скажем, положение моё крайне незавидное.
То худшее событие-расправа ещё не случилось, но героиня, которая его запускает, — Иба, — появилась намного раньше, чем должна была. Конечно, до того, как Иба меня подставит, ещё далеко, но это вовсе не гарантирует моей безопасности.
Ведь во второй жизни всевозможные события происходят аномально рано.
И что хуже всего — Иба, в первой жизни не выказывавшая ко мне ни малейшего интереса, во второй проявляет явную враждебность. Тревожный знак.
После того как Иба отчитала меня сегодня утром, моё положение в классе явно ухудшилось.
Героини Амады без исключения — любимицы школы.
Героиня — это справедливость, а тот, кого героиня недолюбливает, — зло. Более того, Иба среди них особенно зловредна. Во-первых, у неё столько влияния, что позже она станет председательницей ученического совета.
Иными словами, Иба — первоклассная любимица даже среди героинь-любимиц.
Вдобавок она осознаёт собственную популярность.
Понимая, что если она назовёт чёрным, то и белое можно объявить чёрным, она и действует.
Если меня и дальше будут отчитывать Иба и прочие героини, я стану в школе самым последним… тем самым, как в первой жизни, — «существом, с которым можно делать что угодно», «существом, которое можно мучить».
Вот почему сбор сведений нельзя забрасывать.
— Как ты успел сдружиться с этими тремя? Со дня поступления ведь немного прошло?
Иба сильна в учёбе, окончила ту же среднюю школу, что и Цукияма.
В средней школе сильный в учёбе Цукияма видел в ней соперницу, но на деле из-за тяжёлой боязни сцены на промежуточных и итоговых экзаменах она не могла показать хороших результатов. Цукияма ошибочно решил, что Иба нарочно поддалась, щадя его, и они рассорились.
А потом, чтобы побороть свою боязнь сцены, она в библиотеке зачитывалась книгами о том, как не нервничать, встретила Амаду, они вдвоём тренировались, она преодолела свой недуг, недоразумение с Цукиямой разрешилось — и заодно в ней зародилась любовь к Амаде.
Усимаки в легкоатлетической секции не могла добиться желаемых результатов и мучилась; прогуливая кружок, она тренировалась сама, и тут случайно проходивший мимо Амада начал заниматься с ней — мол, «секрет на двоих»; в конце концов по его совету она вышла из спада и влюбилась.
Каниэ страдала от того, что застенчива и вечно плывёт по чужому течению; когда почти все девчонки нашего класса отправились в гости к Цукияме, Амада, не сумев смотреть, как она не может влиться в круг, заговорил с ней, через Амаду у неё появились друзья — и любовь к Амаде.
Вот так — пусть Амада в итоге и покоряет невероятное число героинь, на каждую требуется немалое время; ну никак нельзя управиться за две недели.
Единственное, что я могу понять, — это Каниэ из нашего же класса.
В прошлый понедельник, вместо того чтобы идти к Цукияме самому, я устроил так, что туда в выходные отправились девчонки класса. Видимо, тогда событие с Каниэ и было пройдено.
Но с другими двумя иначе. Как же так быстро…
— А-а, ну это… как-то странно совпало…
— Можно чуть подробнее?
— Ну, ладно…
Хоть Амада и недоумённо хмурится, он легко берётся пересказать любовные перипетии с героинями — потому что для Амады это не любовное, а дружеское событие.
И в первой жизни я вот так выпытывал у Амады подробности его любовных событий.
— Ну, первой я сдружился с Мōкой.
Мōка… это Усимаки.
Раз она Усимаки Фука, прозвище слепили из коровьего «му-у» и последнего слога имени — «ка»: Мōка. Запутанная кличка.
— В прошлый понедельник я ведь к тебе на подработку ходил? В тот день я в спешке вышел из школы и забыл кое-что, вернулся забрать. Поздновато было, но думаю — вдруг ещё открыто. И по дороге случайно увидел Мōку, как она сама тренируется. Заодно с тем, чтобы она молчала, она затащила меня на тренировку — так и сдружились. А, сейчас мы уже не тренируемся вместе. Мōка вышла из спада и вернулась в секцию.
Вот те на — это из-за моей подработки…
Нет, но скорость покорения — просто запредельная. За какую-то неделю.
— Следующей сдружился с Коро.
Ага-ага, Каниэ, значит. Имя у неё «Кокоро», вот и сократили до «Коро».
— В прошлые выходные мы с девчонками класса ходили к Цуки в гости. У Цуки шикарный особняк, все веселились, но одна Коро не могла влиться в круг, торчала особняком, и я не смог бросить её одну… ну и сдружились.
Как и думал — точнее, и это из-за моих действий…
Из-за того что я, не желая идти сам, нарочно подтолкнул девчонок захотеть к Цукияме, ромком-событие с Каниэ и Амадой ускорилось.
— А последней — Химэ.
Вот и оно… Худшая для меня прогнившая до самого нутра мразь-помои, Иба Кохимэ.
К этому-то мои действия отношения не имеют. Уж точно не я причина.
— Кажется, как раз в этот понедельник. После уроков пошёл в библиотеку. Стыдно такое говорить, но искал, нет ли книжки о том, как подружиться с таким типом, как ты, Исии… И тут вижу — Химэ читает и бормочет: «В следующий раз не нервничать, в следующий раз не нервничать». Стало любопытно, заговорил, а она и говорит — мучается боязнью сцены…
В-с-ё до единого — из-за меня-а!
Да что же это такое?! Почему вторая жизнь — а у меня «новая игра, только слабее»?!
Я что, проклят так, что стоит избегать Амады — и ромком ускоряется?
— Х-хе-е…
Я совершенно расслабился. С прошлого понедельника никаких движений, ну, думаю, притихли, — а оказывается, втайне от меня вовсю разворачивался ромком…
Нет, в первой жизни ведь было то же самое.
Почему-то именно когда Амада разворачивает ромком, я оказываюсь полностью за бортом.
А потом мне вдруг показывают один лишь результат и сообщают постфактум.
Чёрт! Сообрази я раньше…!
— Правда, прости. Я и сам им как следует скажу.
Бесполезно это. Они же самозапускающиеся ромком-героини. Да ещё и сгустки непонятного самопожертвования: ради Амады эти сбрендившие готовы на любую грязь.
Пока я размышлял, как быть, смартфон завибрировал. Хидака.
«Если ты в беде, Кадзупён, — может, я что-нибудь сделаю?»
«Так далеко заходить не надо. Это моя проблема».
«Но ты, Кадзупён, в беде. Не могу бросить. И к тому же…»
«И к тому же?»
«Если помогу — наберу у тебя очки симпатии, Кадзупён. То недавнее „спасибо“ — очень чудно!»
Не скрываешь корыстных мотивов — и оттого, наоборот, производишь приятное впечатление, госпожа Хидака.
Только не подумала ли ты, что, сообщив это мне самому, очки симпатии можно и растерять?
«Ни в коем случае ничего не делай».
«…Не понимаю».
Так или иначе, похоже, пора всерьёз продумать меры против героинь.
Иначе моё положение будет ухудшаться без конца.
А тогда снова моя семья… Не бывать такому.
◇ ◇ ◇
Стоит случиться одной беде — и следом, цепляясь одна за другую, обрушиваются новые.
Моё нынешнее положение можно описать как явление вроде падающих домино.
— Исии, ты изменишь своё отношение к Тэру.
Большая перемена. Не желая торчать в классе, я направился было в столовую, но меня нагнал Цукияма.
Рядом с ним — Иба, что вроде бы из-за недоразумения рассорилась с Цукиямой.
— Это значит — поладить с Амадой?
— Да. Тэру хороший парень. Я ручаюсь.
— Я того же мнения.
Цукияма произнёс это взглядом, не сомневающимся в собственной справедливости. Иба поддакнула.
Хотят на глазах у всех, добавив другого любимца — Цукияму, испортить мне положение. Вот ведь мразь.
Что Амада хороший — я знаю. Но все вокруг него — мрази.
— Почему именно я? В классе ведь есть и другие, кто не особо ладит с Амадой?
— Потому что Тэру беспокоится о тебе. Не говори, что не замечал.
То, что на мой вопрос Цукияме ответила Иба, лишь распаляет моё раздражение.
Тебя одну я не прощу никогда. Даже если сейчас ты ничего не сделала.
— Амада беспокоится обо мне, потому что я один. Ну так я полажу с кем-нибудь другим.
— Почему ты так избегаешь именно Тэру?
— Думаешь, я первому встречному, с кем только сегодня заговорил, всё выложу?
— …………!
Когда я прямо это сказал, задетая за гордость Иба покраснела и открыто разозлилась.
Не думай, что все поголовно от тебя без ума, мусор.
— Тогда скажи только мне. Так ведь сойдёт?
— Не хочу. Нет гарантии, что Цукияма никому не растреплет.
И вообще, с тобой я тоже не настолько близок.
— Никому не скажу. Поверь.
Врёшь. Стоит сказать — мигом дойдёт и до самого Амады, и до прочих героинь.
Да и скажи я причину — всё равно не поверят.
В то, что я проживаю жизнь заново и что в первой жизни, связавшись с Амадой, я потерял всю семью.
— Нельзя. Так что я пошёл…
— Стой! Разговор ещё не…
— Дай хотя бы пообедать спокойно. Или тебе ещё мало поиздеваться?
— …Цык.
Цукияма по натуре из тех, кто хочет, чтобы окружающие считали его правым.
Поэтому оказаться в неверном положении — будто он «кого-то травит» — ему самому хочется избежать. Больше за мной он не пошёл.
Но…
— Поладь с Тэру.
— Дай хоть поесть спокойно.
— Ешь себе. Я просто говорю что хочу.
Да пощадите же…
Только я уселся наконец за столик в столовой, как теперь заявилась Усимаки…
— Тэру страдает оттого, что ты его избегаешь. Так что поладь с ним.
— А я страдаю оттого, что ты сейчас меня отчитываешь.
— Сам виноват. Тебе всего-то и надо поладить с Тэру.
Вот это логика. Но ты ведь «просто говоришь что хочешь», верно?
Не отвечая на слова Усимаки, я принялся за бэнто.
— Эй, не игнорь меня.
Усимаки повысила голос с раздражением, но я, не отвечая ни словом, продолжал есть.
И тут, не выдержав, она с силой схватила меня за плечо.
— Я сказала — не игнорь!
— Ты ведь только что сказала, что «просто говоришь что хочешь»?
— …Не наглей! Ради чего я, по-твоему, нарочно…
— Это ведь твои дела, разве нет?
— Нет. Ради Тэру.
Ради Амады — не значит, что можно что угодно.
Пока во мне копилось это негодование, напротив нас села одна школьница.
Хидака. Усимаки, видно, тоже заметила. С неловким лицом она меня отпустила.
— …………
Хидака, ни словом со мной не заговаривая, молча ест.
Потому что оберегает. Те мои слова, что я сказал раньше, — что в школе не хочу иметь с ней дела.
Хидака уважает это правило и при этом всё равно приходит меня защитить.
Только это для меня было и отрадно, и одновременно породило неловкий поворот.
Ведь за Хидакой явился Амада — вместе с Каниэ.
— О? Это же Исии, Мōка и Микото. Втроём обедаете? То есть…
Глядя на нас, Амада посуровел лицом. В любви он несведущ, но вовсе не глуп. По тому, что рядом со мной Усимаки, он, видно, понял, что произошло.
— Мōка, я ведь говорил? У Исии свои соображения.
— Но я ведь…!
То, что в этой ситуации меня выручает Амада, — поистине злая ирония.
И в настоящем, и в будущем ты неизменно славный малый.
— Мне приятно, что ты стараешься ради меня, но не доставляй Исии хлопот. Ты ведь миленькая, Мōка, — обидно так себя ронять.
— М-ми… С чего вдруг! Никакая я не миленькая!
Узнаю героя ромкома. Сердясь, он бессознательно без устали набирает очки симпатии.
То ли оттого, что похвала Амады её обрадовала, Усимаки больше ничего не сказала.
Тем временем я поскорее доел бэнто и ушёл из столовой. Сразу следом ушла и Хидака.
◇ ◇ ◇
Послеобеденная перемена. Закончится она — последний урок, а после классного часа можно на подработку.
Я думал, что осталось чуть-чуть потерпеть, но и тут случилось событие.
Только в этот раз мишень — не я.
— Э-это… госпожа Хидака…
— Что?
Каниэ с испуганным взглядом заговорила с Хидакой.
— Не обменяешься со мной контактами?
Не знай ничего об обстоятельствах — увидишь лишь робкую девочку, что изо всех сил пытается подружиться. Но когда знаешь, — дело другое.
Скорее всего, Каниэ пытается сблизиться с Хидакой ради Амады.
— Нет.
От категоричного отказа Каниэ вздрогнула, и на неё обратились сочувственные взгляды одноклассников.
Картина такая, будто Хидака травит Каниэ. Хотя на деле всё совсем иначе.
Меня охватила беспричинная злость.
— Слушай, Микото. У Коро мало друзей, я был бы рад, если б ты с ней поладила…
Тут же Амада ринулся выгораживать Каниэ. Ну, само собой, он вмешается.
— Попроси кого-нибудь другого.
Но Ледяная императрица непреклонна. Так было и в первой жизни.
Сколько героини ни пытались сблизиться, Хидака ни перед кем не раскрывала души.
Из-за этого холодного обращения её со временем и прозвали Ледяной императрицей.
Хотя настоящая Хидака — человек тёплый.
— …………
Скорее, холодный тут я. Весь сегодняшний день Хидака отчаянно меня оберегала, а я в решающий момент защитить её не могу. Никчёмный второстепенный, мелкая сошка.
И сейчас, в страхе перед прежним будущим, не могу шевельнуться. Что же я творю…
— Простите. Доставила хлопот…
— Раз так считаешь — поскорее уйди куда-нибудь.
— Микото, ну зачем так-то. Коро ведь по-своему старается…
— Меня это не касается.
С виду — обычная железная маска, но за две недели общения я начал понимать.
На самом деле Хидака просит о помощи. Она Амаду и ненавидит, и одновременно боится.
И, понимая это, я всё равно не могу двинуться. Ничего не могу.
Что толку дёргаться сейчас? Если на меня ополчится весь класс, в жертву принесут не только меня, но и семью. Я больше не хочу терять семью…
◇ ◇ ◇
Долгий школьный день наконец подошёл к концу. Осталось только сбежать на подработку.
…Сбежать, значит. А вот так без конца убегать — это и впрямь спокойная школьная жизнь?
Я взглянул на Хидаку — то ли из-за того, что к ней приставали Каниэ и Амада, но вид у неё измученный.
Вот если бы я мог протянуть ей руку помощи… — поднимается во мне сожаление. Но толку никакого.
То ли оттого, что тело само собой отяжелело, но я никак не мог подняться с места, и тут ко мне обратился Амада.
— Исии, сегодня я правда виноват…
Добряк Амада, видимо, чувствует поступки героинь своей виной и потому извиняется.
— Да ничего. Амада ведь не виноват…
— Так не пойдёт. На мне тоже есть ответственность.
Нет, до чего же этот тип — добряк до мозга костей.
— Слушай. С завтрашнего дня всё точно будет нормально. Я им как следует всё сказал, и если что — мы с Цуки тебя защитим, так что не переживай.
Амада с Цукиямой меня защитят, значит. Что ж, обнадёживающе звучит.
— Ага. Спасибо, Амада.
— Ха-ха. Чего это ты сегодня на удивление покладистый?
Когда я с улыбкой это сказал, Амада тоже ответил улыбкой.
План второй жизни. Изначальный замысел — в клочья, и всё стало хуже, чем в первой жизни.
А раз так — не стоит ли сменить тактику?
Причина, по которой я всё избегаю Амаду, — уберечься от той худшей расправы.
Но если как следует с ним подружиться, он, может, и поверит в мою невиновность.
Да и если твёрдо отказать будущей просьбе Ибы, ложному обвинению просто неоткуда будет взяться.
— Когда ты, Исии, настолько покладист, мне, наоборот, как-то не по себе.
— Ты меня вообще за кого держишь?
— Хм-м. За вредного гордого одиночку-нелюдима.
— Последние два — это разве не одно и то же?
— Ха-ха-ха. Раскусил.
Это была пустячная, приятная болтовня — будто из первой жизни.
Стоит мне просто поладить с Амадой — и одна проблема решится.
Подходы героинь к Хидаке, что случались и сегодня, — их я смогу прекратить.
А тогда я смогу — пусть и косвенно — защитить Хидаку.
— …………Вот.
Амада показал мне экран смартфона.
На нём — QR-код. Видимо, предлагает обменяться контактами.
— Гордый одиночка-нелюдим — это, конечно, круто, но лучше с кем-нибудь подружиться.
— Да уж…
И невольно я тоже достал смартфон.
Наверное, это и есть правильное будущее. Ведь Амада — хороший парень.
Цукияму и «Тройку звёзд» я ненавижу, а вот Амаду — нет.
С самой церемонии поступления он всячески старается со мной подружиться.
Нарочно обходит комбини у моей станции, добирается до самой подработки, чтобы повидать меня.
Если уж выискивать недостатки — то разве что он то и дело ноет, а героини, услышав это нытьё, идут вразнос, но и в этом Амада не виноват напрямую.
К тому же он ведь мне сказал.
«…Так что того, кто остался один, я ни за что не брошу. Даже если он окажется виноват — уж я-то останусь его последним союзником».
Парень, который говорит даже такие добрые слова. Уж с ним-то поладить — однозначно лучше.
Поэтому…
— …………!
В этот миг по всему телу будто пробежала молния.
Стой, погоди-ка. Эти слова — не странные ли они?
Когда-то будущий Амада осудил меня. И я оказался в школе в полном одиночестве.
Тогда я, без сомнения, остался совсем один. В положении куда худшем, чем сейчас.
И что же делал Амада? Был ли он моим последним союзником?
Нет. Не был. Мой последний союзник — не Амада. …Это Хидака.
Этот тип и не думал меня спасать.
Если бы Амада был тем добряком, каким я его считаю, он бы ни за что не закрыл глаза на такую адскую травлю. Так почему же Амада не помог мне?
— Всё будет хорошо. Я, может, и не сильно сумею помочь, но я на твоей стороне.
— Ага… Спасибо.
Безмятежная улыбка, в которой будто нет и тени враждебности. Но так ли это на самом деле?
Мне вспоминаются всевозможные слова и поступки Амады из первой жизни.
Амада был из тех, кто часто ноет. «Так хочу как-нибудь поладить с Хидакой».
И всякий раз я со словами «ладно уж, помогу» шёл вместе с Амадой заговаривать с Хидакой.
И не только я. Похожее делали и другие. Цукияма и героини, услышав нытьё Амады, сами вызывались помочь. Особенно героини в такие моменты деятельны до невозможности. Превращаются в сгусток самопожертвования и, что бы о них ни подумали, ради Амады без зазрения берутся за любую грязь.
Послушай, Амада. Ведь это не так? Не может же быть, да?
Ты ведь не действуешь, заранее зная, что стоит тебе поныть — и кто-нибудь да поможет?
Истинный кукловод, что в том будущем подставил меня и забрал жизни всей моей семьи, — это не ты, да?
— Слушай, Амада.
Спокойно. Это просто проверка. Всего лишь убедиться, что я ошибаюсь.
Амада точно хороший. Он же главный герой, верно?
— Что такое?
— Откуда ты знал, где мой район?
В прошлый понедельник Амада обошёл комбини в моём районе и вычислил место подработки.
Что ж. Прекрасная операция «каток».
Но всё же. Откуда ты вообще узнал, где мой район?
Я хожу не пешком, а езжу на электричке. Свою ближайшую станцию я Амаде не называл.
— А? А, ну… по списку посмотрел…
Слова на грани правдоподобия — но верх взяло подозрение. Как ни хочется подружиться, неужели кто-то возьмётся за столь хлопотное дело? Я-то знаю район Амады потому, что в первой жизни бывал у него в гостях. Точнее, мы ходили в гости друг к другу.
Но это всё первая жизнь. Во второй ничего такого не было.
И даже если он правда посмотрел по списку — что за причина так за мной увязываться?
— Прямо сталкер какой-то, эй.
— Ну-ну, зачем уж так-то.
Я нарочно сначала отпускаю шутку. Чтобы снять с Амады напряжение и усыпить бдительность.
Причина так и неясна, но Хидака Микото с самого начала учёбы питала ко мне любовные чувства.
И Амада с Хидакой — друзья детства. Хидака избегает Амаду, но он, никогда не сдающийся, наверняка и в начальной, и в средней школе назойливо к ней липнул.
А раз так — не знал ли Амада? О чувствах Хидаки Микото…
— Понятно. Кстати, Амада. У меня ещё один вопрос…
— Какой?
По общению в первой жизни я хорошо знаю. Когда бьёшь в самую суть, Амада теряется.
И, теряясь, когда лжёт, он непременно чешет правой рукой затылок — такая привычка.
— А у Хидаки есть кто-нибудь, кто ей нравится?
— ──!! Н-ну кто его знает? Я и сам не настолько в курсе, наве-ерное…
В тот же миг Амада уронил смартфон на парту и принялся чесать правой рукой затылок.
Понятно. Вот оно как…
Будущее и прошлое привели меня, нынешнего, к истине.
— Хе, хе-хе… Вот, значит, как, Амада…
— Что с тобой, Исии?
Амада, ты ведь с самого начала знал?
К кому именно питает любовные чувства Хидака Микото.
Потому-то с церемонии поступления и до сего дня ты и пытался завязать со мной дружбу.
Вечеринка класса, приглашение к Цукияме. И там, и там, чтобы позвать Хидаку, нужно условие.
Моё присутствие. Без меня Хидака ни за что не появится.
Вот настоящая причина, по которой Амада во что бы то ни стало хотел сдружиться со мной.
Но во второй жизни я отвергаю его в открытую, и ничего не выходит.
Решающим стал тот момент, когда в прошлый понедельник он пришёл на мою подработку.
После такого отказа он, видно, понял: обычными средствами со мной не сблизиться.
Поэтому сменил тактику. На ту, что использует добрую волю друга и героинь.
И в первой жизни Амада прибегал к похожим средствам.
Главный герой Амада Теруто, что одну за другой разрешает все беды в Хирасаке.
Но на деле Амада почти не действует сам. Главными движущими силами выступают друг Цукияма и героини, а Амада лишь снимает в конце все сливки.
Амада понимал. Стоит ему поныть — и окружающие непременно придут на помощь.
И в этот раз так же. Он с серьёзнейшим видом жалуется героиням и другу, что не может со мной поладить.
Тогда обожающие главного героя героини отчаянно стараются. Порой берясь и за грязь.
Великолепно. Да, меня и впрямь загнали в угол.
А потом ты сам собирался завязать дружбу как спаситель, что вызволяет меня оттуда.
Тот, кто заходит так далеко всего лишь ради дружбы со мной. Что он сделает, если моё существование станет ещё бо́льшей помехой?
Ответ один. Полностью устранить.
Насчёт будущей расправы меня всё время кое-что смущало.
Иба заманила меня в ловушку и притворилась трагической героиней.
Но вот что. Неужели она и впрямь думала, что таким способом привлечёт внимание Амады?
Герой ромкома Амада с виду прямодушный малый. Если однажды правда вскроется, в тот же миг Иба полностью вылетит из гонки героинь.
Иба не настолько глупа, чтобы идти на такой риск.
Но что, если у неё была иная цель? Не ради себя, а ради Амады?
Ради любимого Амады она сама вымажется в грязи. Намеренно сыграет роль злодейки.
Пусть даже Амада возненавидит её, — лишь бы исполнилось желание Амады.
Героини — особо выделяемая в школе группа любимиц. Подставить какого-то там второстепенного им — раз плюнуть.
И подготовить для Амады сцену.
А если Амада, прикинувшись несведущим, выйдет на эту сцену — рождается праведный герой, карающий зло.
Усомнишься, неужто кто-то зайдёт так далеко, — но одержимость Амады Хидакой была ненормальной.
Он будто бы упёрся: раз он главный герой, а Хидака — героиня, соединиться им сам бог велел. Если он знал о чувствах Хидаки, то и зайти так далеко — не диво.
Не Иба Кохимэ. С самого начала всё подстроил Амада Теруто.
Амада Теруто — меня, мою семью…
— Эй, Исии. Да что с тобой такое?
— Нет, ничего. Просто кое-что для себя по-своему разложил по полочкам.
— Понятно. Ну, раз так…
Ты, похоже, и не замечаешь.
Прямо сейчас ты выпустил из рук своё сильнейшее оружие.
До сих пор я держал с тобой правило «не сближаться сверх необходимого» — крупной причиной была прошлая травма, но имелась и ещё одна.
То, что я считал тебя бесконечно славным малым.
В первой жизни ты сколотил со мной и другими парнями-второстепенными Удо-альянс и проводил с нами время.
Благодаря этому мне не было одиноко в классе.
Во второй жизни ты ни за что не бросал меня, желавшего быть одному, и старался подружиться.
Я чувствовал перед тобой вину и решил не предпринимать ничего решительного.
Но всё это было лишь хитрым средством для удовлетворения собственных желаний.
Мужчина, что под личиной доброго человека использует лучшего друга и героинь ради своих целей.
Мужчина, что под личиной второстепенного, выжидая своего часа, топит других ради собственных желаний.
И такой тип — герой ромкома? Ну уж нет!
Ты — мразь в шкуре героя ромкома! И все бабы, что в тебя влюблены, — тоже мрази! Сбрендившие похотливые твари с гнилыми глазами и мозгами!
А раз так — мне и стесняться нечего, верно?
Я думал, что месть — это лишь пустота. Что, даже свершив её, ничего не обретёшь.
Но теперь иначе. У меня есть те, кого я должен защитить!
Папу, маму, Юзу… и Хидаку — ни-за-что не отдам тебе на потеху!
За тебя из «будуще-прошлого» сполна отыграюсь на тебе из «прошло-настоящего».
Прежде я был просто второстепенным. Но теперь я не второстепенный.
На сей раз я по-настоящему стану злодеем, безумнее и хуже всех, и отправлю тебя прямиком к дурному финалу!
— Да ладно тебе. Лучше вот, держи! Давай скорее обменяемся.
Скрывая смятение, Амада торопливо протягивает мне смартфон.
Чуть поодаль за нами с умилёнными, прищуренными глазами наблюдают Цукияма, Каниэ, а ещё незаметно подошедшие Усимаки и Иба.
Всё-таки Амада — потрясающий парень. Сумел растопить сердце такого нелюдима.
Будто бы вот что они говорили взглядами. Увы, поворот будет не такой, как вам мнится.
— И правда. Как ты и говоришь, Амада, попробую-ка я теперь поладить с другими.
— Чего рисуешься-то. Тогда давай скорее… а? Исии?
Сунув смартфон в карман, я тихо поднимаюсь.
Это заявление о решимости. И объявление войны.
Сиди там и смотри молча. Сейчас я начну понемногу топить тебя в трясине отчаяния.
Идти мне в одно место. К парте через два ряда от нашей, где сидит одна школьница.
Направившись прямиком туда, я с сияющей улыбкой произнёс:
— Хидака, пойдём с сегодняшнего дня на подработку вместе?
И сама Хидака, которой это было сказано, и стоящий поодаль Амада, и Цукияма, и Усимаки, и Иба, и Каниэ — все в классе смотрели на меня так, будто не верили глазам.
Парень-второстепенный, что ни с кем не желает ладить, — заговорил с Ледяной императрицей?
Чистое самоубийство — будто говорили их взгляды.
Но всё обернулось не так, как мнилось зрителям.
— …………! Можно… правда?
Зардевшиеся щёки, взгляд, в котором на глазах блестят слёзы. До чего же красивая девушка.
Такого лица Ледяной императрицы, должно быть, не видел никто в классе.
Потому все лишь ошарашенно глазели.
— Ага. Прости, что заставлял держать это в секрете. И ещё — прости, что сегодня не защитил.
— …! Чудно! Нынешний Кадзупён — очень чудно!
Нет, когда так радуешься, мне немного неловко… ну да ладно.
Сбрендившие от любви похотливые мартышки в этот миг, должно быть, поймут.
К кому именно питает особые чувства Хидака.
И, дав им это понять, я изрядно изменю ситуацию.
Отныне Амада перестанет, как прежде, докучливо подбивать клинья к Хидаке.
Прежде всего он бросится устранять меня. Будущее тому свидетель.
Этим одним полностью её не обезопасить, но хоть немного защитить Хидаку я смогу.
По-хорошему хочу обезвредить угрозу сейчас же, но, увы, нынешнему мне сил не хватает.
Положение у Амады подавляюще выгодное. Единственное моё преимущество — сведения из будущего.
Не такой это противник, чтобы легко взять и переломить ход.
Поэтому потерпи ещё немного. В конце я непременно одержу верх.
— Ну так что, согласна?
Окружающие одноклассники, затаив дыхание, тоже ждут ответа Хидаки.
Всякий, кто знал прежнюю Ледяную императрицу, наверняка решил бы: кто бы из второстепенных к ней ни обратился, она точно откажет. Но, видя нынешнее лицо Хидаки, они чуют возможность.
А вдруг… И ответ прозвучал тотчас.
— Да! Пойду вместе с Кадзупёном!
С сияющей улыбкой произнесла Хидака Микото. А я лишь с улыбкой принял эти слова.
Затем, вернувшись к своей парте и закинув сумку на плечо, я с дерзкой ухмылкой бросил Амаде, что так и застыл, разинув рот и нелепо держа наготове смартфон:
— С тобой я ладить не стану. Хидака-то тебя терпеть не может.
Что ж, время мести.