Что я могу сделать / ONLY YOU

◆◆◆ 16 мая 900 года н.э. / «Западная Пустошь» в Глэм-Энде, Внешнем городе ◆◆◆

Эти существа были покрыты шерстью. Цвет шерсти варьировался от коричневого и чёрного до белого и серого, с пятнами, полосками и их сочетаниями. У них было четыре лапы, и, хотя встречались разные особи, лапы были скорее стройными, чем толстыми и мускулистыми. Они ходили почти бесшумно, грациозно переставляя свои изящные лапы, то медленно, то быстро.

В отличие от людей, у них были хвосты. Длинные тонкие хвосты. Хвосты, загнутые крючком. Хвосты, свёрнутые в кольцо. Разной длины и формы. И морды у них тоже были очень разными. С крепким носом и свирепым выражением. С прямым носом и утончёнными чертами. Круглые, милые мордочки. И уродливые, приплюснутые. Некоторые из них были очень агрессивными, принимали любой вызов, и часто дрались друг с другом. Иногда их морды были украшены ужасными шрамами, полученными в боях. Одноглазые, с оторванными ушами, а то и вовсе со шрамами по всей морде. Кстати, об ушах: они росли на макушке, по бокам головы, и были заострёнными на концах. У них был хороший нюх, но слух был ещё острее. Они шевелили ушами, улавливая даже самые тихие звуки на большом расстоянии.

Глаза тоже были их отличительной чертой. Цвет глаз чаще всего был зелёным, жёлтым, коричневым или каким-то промежуточным оттенком. Синие глаза встречались редко, а красные, похоже, были только у тех, у кого белая шерсть. Зрачки меняли форму: на свету они сужались до тонких щелочек, а в темноте становились круглыми и большими. И в темноте их глаза светились.

Размер тела тоже варьировался. Были совсем крошечные, которых можно было уместить на ладони, и огромные, которых невозможно было обнять.

Это были кошки.

Говорят, что в Глэм-Энде, от Северной, Восточной, Западной и Южной Пустошей, окружающих Клоаку Мезольд в центре города, и до Верхнего Северного района, района Зари, района Восемьсот Блоков и Нижнего Южного района, — самым процветающим видом, который чувствует себя здесь хозяином, являются не люди, не зверолюди, не драконолюди, а именно кошки.

Не слишком ли преувеличено? — можно подумать. Возможно, но кошки действительно были повсюду. Кроме домашних кошек, они не любили людей и обычно убегали, если к ним приближались. Но если не подходить близко, то проблем не было. Днём, если немного поискать, можно было увидеть кошек, греющихся на солнце, где угодно и когда угодно. Много кошек просто гуляло. Ночью на небе мерцали звёзды, а на земле светились кошачьи глаза. Низкое рычание разъярённых кошек было по-настоящему страшным, а их вопли во время драк могли напугать кого угодно.

Кошки были чуткими, ловкими и невероятно проворными. Они были отличными охотниками и могли поймать любое существо меньше себя. Говорили, что они едят не только животных, но и друг друга. А особо крупные кошки, которых называли большими котами, могли охотиться даже на людей.

Правда, большие коты встречались редко. Говорили, что они есть везде в Глэм-Энде, но они не только большие, но и очень умные, поэтому не показываются людям на глаза. Если кошки просто вызывали опасения, то большие коты вселяли страх. Если бы большой кот разгуливал по улицам, испуганные люди наверняка попытались бы его поймать или убить. Большие коты, вероятно, понимали это и были очень осторожны.

— Бучи, — позвал Мария, и чёрно-белая кошка, сидевшая на обломке стены, повернула голову и мяукнула. Расстояние между ними было около двух метров. Ближе он пока не мог подойти. Он потратил больше трёх месяцев, чтобы подобраться так близко, чтобы кошка не убегала.

Он пытался прикармливать её, но, похоже, дикие кошки не ели то, что им давали люди. Бездомные кошки не приручались. Это было аксиомой. Подружиться с кошкой было невозможно. Но, может быть, можно показать ей, что я не причиню ей вреда, и добиться её доверия? — подумал Мария.

Что для этого нужно? Сначала нужно, чтобы кошка его запомнила. Чтобы кошка по имени Бучи узнала человека по имени Мария Роза. А потом, постепенно, очень медленно, сокращать дистанцию. Конечно, если кошка хоть раз почувствует опасность, то всё будет кончено. Если кошка сочтёт Марию врагом, то запомнит его в плохом смысле. Кошки не настолько глупы, чтобы забывать своих врагов.

После множества неудачных попыток Марии удалось подружиться с чёрной кошкой по имени Куро, которая жила недалеко от Убежища.

Куро была крупной кошкой с чёрной шерстью, одним глазом и хвостом-крючком. Нельзя сказать, что она была большим котом, но всё же довольно крупной. В Западной Пустоши, недалеко от Убежища, было много кошек. Но ни одна из них не вела себя так свободно, как Куро. Когда Куро появлялась, все остальные кошки разбегались. По ночам, когда кошачья кровь закипала, находились смельчаки, которые бросали Куро вызов, и иногда раздавался её оглушительный рёв. Но Куро никогда не проигрывала, и, наверное, поэтому она была такой самоуверенной.

Марии удалось подобраться к Куро так близко, что он мог бы дотронуться до неё рукой. Значит, и к другим кошкам получится? Нет. Таковы кошки.

Кроме Куро, Мария смог подружиться с полосатой кошкой с голубыми глазами по имени Сима. Сима, которая жила в юго-западной части Западной Пустоши, была необычной кошкой. Эта маленькая и стройная кошка была очень красивой даже по человеческим меркам. Возможно, среди кошек она считалась красавицей. Кошки, за исключением матерей с котятами, жили поодиночке, но Сима была исключением. Не всегда, но часто её можно было увидеть с другими кошками. Иногда Сима и другая кошка спали вместе, свернувшись калачиком. Это зрелище всегда удивляло Марию.

Сима была дружелюбна к кошкам, но к человеку Марии относилась как и все остальные кошки. Подобраться к Симе, которая редко бывала одна, было даже сложнее, чем к Куро. Мария действовал очень осторожно, выжидая удобного момента, и ему потребовалось полгода, чтобы сократить дистанцию до трёх метров. Он понимал, что без какого-то прорыва дальше он не продвинется.

— Бучи, — снова позвал Мария, и чёрно-белая кошка мяукнула. Она смотрела на него своими медными глазами с обломка стены.

Бучи, которая жила на западной окраине Западной Пустоши, была ничем не примечательной кошкой. У неё был короткий нос, маленькие, полузакрытые глаза. Она была некрупной, с короткими лапами. Хвост был прямой, но слишком длинный для Бучи. Честно говоря, она была некрасивой. Не выглядела ни сильной, ни ловкой. Но эта кошка каким-то образом умудрялась выживать на западе Западной Пустоши.

У кошек были свои территории. Люди тоже обычно жили и передвигались в определённых пределах, но у кошек с территориями всё было гораздо строже. И сложнее.

Дело в том, что территории кошек пересекались. Другие кошки, например, такие сильные, как Куро, заходили на чужие территории, гуляли там, охотились. Но сильная кошка имела приоритет. В окрестностях Убежища Куро была главной. Она тратила все свои силы на то, чтобы удерживать власть в окрестностях Убежища, поэтому почти не покидала свою территорию. Но так могли делать только по-настоящему сильные кошки, которых люди называли боссами. Большинство кошек не были боссами и не имели собственной территории, где могли бы свободно разгуливать.

Что же делали слабые кошки? Они занимали территории боссов, пока тех там не было. И, конечно, если появлялась более сильная кошка, даже не босс, они покорно уступали. Так кошки выживали. Если им удавалось занимать территории разных боссов, то они могли как-то прожить. На незнакомой территории никогда не знаешь, с кем столкнёшься, поэтому все кошки жили в определённых местах. Пусть и на чужой территории, но это была их территория. И если босс ослабевал, то ночью можно было бросить ему вызов и отвоевать его территорию.

Бучи не была боссом. На западе Западной Пустоши было много боссов с относительно небольшими территориями: Широкий, Большая Лапа, Хитрая, Полумесяц, Белоснежка. По наблюдениям Марии, для Бучи там не должно было быть места. Но Бучи можно было увидеть везде: и на территории Широкого, и на территории Большой Лапы, и на территориях Хитрой, Полумесяца и Белоснежки.

Кстати, эта местность, заваленная обломками стен, была территорией босса по имени Полумесяц, у которого на лбу был большой шрам в форме полумесяца. Северная, Восточная, Западная и Южная Пустоши были, как и следовало из их названий, завалены мусором. На горах мусора были построены стены, заборы и здания из выкопанного мусора, которые разрушались от ветра, дождя и времени, а затем либо восстанавливались, либо оставались заброшенными. На территории Полумесяца было трудно ходить, всё постоянно обрушивалось, поэтому люди здесь почти не жили. И обзор был плохой, но, похоже, Полумесяца сейчас поблизости не было.

— Бучи, разве тебе не опасно, если тебя увидит Полумесяц?

Бучи, как будто в ответ, смело уселась на месте. Медленно помахивая своим нелепо длинным хвостом. Как будто говоря: Мне совсем не опасно. Редко можно было увидеть кошку, которая вела себя так спокойно, не будучи боссом. Насколько знал Мария, только Бучи.

— Полумесяц, несмотря на свой свирепый вид, довольно миролюбивый босс. А вот Большая Лапа — тот ещё задира. Я видел, как он днём гонял других кошек.

Бучи не меняла выражения морды. Но её усы подёргивались. Похоже, она что-то чувствовала.

С тех пор, как Мария начал выходить из Убежища, он брал пример с кошек. И чем больше он учился у них, тем яснее понимал, что его чувства не идут ни в какое сравнение с кошачьими. Как бы он ни старался, он никогда не станет кошкой. Но кошки могли многому его научить.

Мария осторожно повернул голову, стараясь не шевелить рыжими волосами. Он больше смотрел, чем поворачивал голову. Слух у Марии был не такой хороший, как у кошек, но, затаив дыхание и сосредоточившись, он мог услышать много всего.

Этот звук... не кошка. Человек. Шаги. Приближается. Слева сзади.

Бучи спрыгнула с обломка стены и быстро убежала.

— Мария Роза.

Ещё до того, как его окликнули по имени, Мария уже сжимал в руке металлический лом, который носил на поясе. Он узнал голос. Хотя он и так догадывался, кто это. Но, даже зная, кто это, нельзя было терять бдительность.

Он обернулся. Между развалинами зданий стоял он. С короткими волосами. В тёмно-синей одежде. С глазами разной формы. За эти три года Мария сильно вырос. Но всё ещё не доставал до плеча этого мужчины.

— Что ты здесь делаешь, Мария Роза?

— Тебе-то что, Лука Луччи?

— Мне не «что». — Лука посмотрел в ту сторону, куда убежала Бучи. — Кто, ты думаешь, прикрывает Убежище?

— Семья Квагунта.

— Верно. И кто я?

— Лука Луччи. Что, хочешь, чтобы я назвал тебя заместителем главы семьи Квагунта?

— Моё положение от этого не изменится.

— И этот заместитель главы шатается здесь без охраны?

— Мне, в отличие от молодого господина, охрана не нужна.

— Мне тоже, Лука Луччи.

Мария на мгновение пристально посмотрел на Луку. Затем повернулся и, почти не идя, а перепрыгивая с места на место, начал двигаться по неровной поверхности, усеянной ямами и буграми. Он не наступал на пятки. Только на носки и подушечки пальцев. Эту походку, подходящую для Пустоши, он тоже перенял у кошек.

— Будь осторожен, — грубо бросил Лука Марии в спину. — Мелкие сошки из семьи Нанза шныряют здесь. Они знают, что ты — мальчишка из Убежища. Могут напасть.

— Пусть делают, что хотят.

— Я же говорю, будь осторожен.

— Не лезь не в своё дело.

— Как бездомный кот.

Мария остановился и показал Луке язык. — Дурак. Что ты знаешь о кошках? Ничего.

— Больше, чем ты, — Лука слегка дёрнул левой щекой. — Сколько, ты думаешь, я живу в этом городе? Я видел столько кошек, что они мне уже надоели. И видел кучу дохлых, разлагающихся кошек.

— Ты всё равно дурак. Ты ничего не понимаешь. — Мария показал Луке средний палец левой руки. — Проваливай, Лука Луччи. И больше никогда не называй меня котом.

Лука ничего не ответил, только фыркнул. Неприятный тип. Мария каждый раз прогонял его, но тот всё равно приходил. Зачем? Непонятно. Странный.

Территории кошек были сложными и запутанными, но с людьми всё было проще. Если не знать, то ничего не понятно, но если знать, то всё просто.

Почти вся Западная Пустошь, за исключением северо-западной части, находилась под контролем семьи Квагунта. Убежище Молли находилось в центре Западной Пустоши, немного ближе к востоку, и, конечно же, тоже на территории семьи Квагунта.

Когда-то семья Квагунта контролировала всю Западную Пустошь и большую часть района Восемьсот Блоков. По словам нынешнего главы семьи, Роуча, это была старинная и уважаемая семья, но после того, как предыдущий глава, Нео Квагунта, и его сыновья, Годи и Ино, были убиты, семья пришла в упадок.

Нео, которого называли «Неистовая Кровь». Его наследник, Годи, «Железная Кровь». И Ино, которого боялись как «Ледяную Кровь». Эти трое были символом семьи Квагунта. И все трое погибли в схватке с убийцами, которых наняла семья Нанза. Убийцы были из известной семьи наёмных убийц Фортунато, двадцать восемь элитных бойцов. Нео, Годи, Ино и их люди сражались достойно. Все двадцать восемь убийц из семьи Фортунато были убиты. Младший брат Нео, Роуч, выжил, хотя и потерял руку. Заместитель главы семьи, Лука Луччи, и многие другие получили ранения, но тоже выжили.

Седьмое февраля, «День Кровавой Резни». Особняк семьи Квагунта в районе Восемьсот Блоков, на улице 666, был залит кровью и разрушен. После того, как наёмные убийцы выполнили свою работу, на особняк напал отряд семьи Нанза. Лука Луччи был вынужден отступить. Семья Нанза заключила секретное соглашение с другими влиятельными семьями района Восемьсот Блоков: семьёй Варгин, семьёй Эссо, семьёй Дро, обществом «Потерянные Кости» и «Огненным Человеком». Они договорились, что если убийцы из семьи Фортунато убьют Нео, то они объединятся. И они сдержали своё слово. Конечно, не из чувства долга, а ради собственной выгоды.

Армия союзников атаковала одну за другой базы семьи Квагунта, захватывая их территории. Лука Луччи, выведя раненых, включая Роуча, из особняка, оказался в безвыходном положении. Семья Квагунта больше не владела ни клочка земли в районе Восемьсот Блоков. По сути, семья Квагунта в районе Восемьсот Блоков перестала существовать после смерти Нео и Годи. У Луки Луччи было немного вариантов. По сути, только один.

Бежать в Западную Пустошь. Из мегаполиса района Восемьсот Блоков, из Глэм-Энда, в Западную Пустошь, где не было ничего, кроме развалин, мусора и хлама, где жили только мусорщики и кошки.

Западная Пустошь и раньше принадлежала семье Квагунта. Но это было только на словах. Они даже не удосужились установить там свой флаг — чёрный с красной рукой. В отличие от района Восемьсот Блоков, где жили, ели, спали, плакали, смеялись, обманывали, дрались и мирились множество людей, Западная Пустошь не приносила никакого дохода. Какой смысл быть королём Западной Пустоши? Выгоды были минимальными. Но выбора не было.

Семья Квагунта пала. Из одного из самых влиятельных кланов района Восемьсот Блоков она превратилась в жалких правителей Западной Пустоши. Если бы Роуч, потерявший руку, истёк кровью и умер, то семья потеряла бы даже своё имя. Лука Луччи тоже был ранен убийцами из семьи Фортунато, а затем получил ещё ранения во время отступления в Западную Пустошь. Если бы они не встретили Мори Чиэри, семья Квагунта была бы уничтожена.

Вернувшись в Убежище, Мария увидел, что комната ожидания была переполнена пациентами. Больше двадцати человек. Большинство из них были мусорщиками, одетыми в какие-то лохмотья, в шапках и перчатках, с лицами, вымазанными грязью. Были и старики, и раненые, которые пришли из района Восемьсот Блоков, потому что им нечего было есть. И двое из семьи Квагунта. Приспешников семьи Квагунта можно было легко узнать по их одежде: рубашка, галстук, куртка с рукавами, брюки и плащ. В Западной Пустоши так больше никто не одевался.

Мария подошёл к приспешникам семьи Квагунта, которые сидели на скамейке, закинув ногу на ногу.

— Эй, вы. Убирайтесь отсюда.

— А? — один из них, с ёжиком на голове, прищурился и посмотрел на Марию свысока. У него почему-то не было бровей, его куртка и брюки были зелёными, рубашка чёрной, а галстук красным. — Ты чё, мелкий? Ты кто такой, чтобы командовать нами? Шевелись давай!

— Вам не нужно лечение Молли. — Мария кивком головы указал на выход. — Убирайтесь.

— Я ранен, — второй приспешник помахал правой рукой. Это был драконочеловек с желтоватой чешуйчатой кожей, очень толстый. Его чёрная одежда была натянута до предела. Рубашка была белой, а галстук синим. — Смотри, кровь идёт.

На указательном пальце правой руки у него был порез, из которого сочилась кровь. Мария и без того это видел. У первого приспешника, с ёжиком и без бровей, был порез на большом пальце левой руки. Для случайного пореза он был довольно глубоким. Наверное, он специально полоснул себя ножом. Молодец, что сказать. Хотя он, конечно, не собирался его хвалить. Разумеется.

Мария вздохнул и улыбнулся. Оба приспешника вздрогнули и уставились на него. Мария тут же отвесил им пощёчины.

— Ай! — Ой!

— С такой мелочью можно просто приложить тряпку, и кровь остановится, а рана заживёт.

— Ты чё творишь?! — ёжик вскочил на ноги. Он был намного выше Марии. Ну и что? Мария умел смотреть на людей сверху вниз, даже если они были выше его.

С такими типами главное — не дать им сесть себе на шею. Хотя Мария и не собирался с ними драться. Если проявить слабость, эти идиоты сядут на шею, а с ними бесполезно разговаривать нормально, поэтому он решил действовать первым.

— Я знаю, что вы уважаете Молли. И хотите её увидеть.

— Чт... — ёжик осекся и тут же засмеялся. Это был какой-то неестественный, вымученный смех. На кончике его носа выступил пот. — Д-да кто... Кто хочет увидеть сенсей Мори? Мы же не дети. Н-не неси чушь!

— М-мы ранены! — толстый драконочеловек ткнул окровавленным пальцем Марии в лицо. — Сенсей Мори сказала, что мы можем приходить к ней, когда захотим! Мы просто следуем её указаниям!

— Если вы так любите Молли, то не мешайте ей.

— Л-любить?! — Ч-что ты такое говоришь, девчонка, любить... — М-мы... Мы просто... как раненые... — М-мы же взрослые мужики, а не какие-то там...

— И эти «взрослые мужики» не стыдятся просить лечения из-за порезанного пальца?

— З-заткнись! — Сенсей Мори такого не говорила! — Да! — Сенсей Мори...

— Да, Молли ничего не скажет, поэтому говорю я. Молли занята. Она никому не отказывает в помощи. Она лечит не только тех, кому действительно нужна помощь. Но и таких, как вы. Молли добрая, поэтому она уделяет внимание и вам. Но из-за того, что вы отнимаете у неё время, кто-то другой может не дождаться помощи. И даже если так случится, Молли не будет вас винить. Она даже виду не подаст. Но она будет жалеть. Винить себя. Тайно, чтобы никто не заметил. Молли такая. Вы же это знаете. А если не знаете, то я вам сейчас мозги вправлю, и вам не придётся ничего понимать. Но вы же любите Молли. Значит, в вас ещё есть что-то хорошее. Вы не совсем безнадёжные идиоты. Поэтому вы должны понимать. То, что вы делаете, вредит Молли. Вы же этого не хотите?

— ...Н-ну... м-может быть... — ...Э-это да...

— Хорошо, — Мария кивнул, встал на цыпочки и положил руки на плечи ёжику и толстяку-драконочеловеку. — В общем, если вы хотите помочь Молли, то есть кое-что, что вы можете сделать.

— Ч-что мы можем... — ...сделать...?

— Это поможет Молли, и она будет вам благодарна. Может быть, она даже похвалит вас и улыбнётся.

— П-похвалит... — ...У-улыбнётся?!

— А может, даже обнимет.

— ...О-обнимет?!

— И, возможно, даже поцелует в щёчку.

— ...П-поцелует?!

Ёжик и толстяк-драконочеловек вытаращили глаза и открыли рты. Мария чуть не рассмеялся. Нет, нельзя смеяться. Нужно быть серьёзным. Он продолжал говорить серьёзным, убедительным тоном. Давил на них. Ну, Молли действительно может поцеловать в щёчку, если будет в хорошем настроении, так что я не вру.

— Тем, кому действительно нужна помощь Молли, может быть больно, плохо, и они не могут двигаться. Некоторые могут лежать без сознания, на грани смерти. Я каждый день ищу таких людей, но Западная Пустошь большая. Мне нужна ваша помощь.

Ёжик, казалось, пытался собрать все свои черты лица в центре. Зачем? В любом случае, у него было такое выражение лица. Может, он задумался? — ...То есть, нам нужно искать больных и раненых и приводить их сюда...?

— Мик, ты умный, — толстяк-драконочеловек посмотрел на ёжика, а затем на Марию. У него были пухлые щёки, и, хотя кожа драконолюдей должна быть довольно жёсткой, его щёки тряслись, когда он говорил. Забавно. — То есть, так мы поможем сенсей Мори?

— Да. Это будет очень полезно. Но только тех, кому действительно нужна помощь.

— Только тех, кому очень плохо. — Хорошо, сделаем, Мик! — толстяк-драконочеловек посмотрел на ёжика.

— Ага, Ник! — ёжик энергично кивнул. — Ради нашей богини, сенсей Мори! Давай, поможем людям!

Не «сдирать кожу», а «помогать», — подумал Мария, но решил промолчать. Он улыбнулся и похлопал ёжика Мика и толстяка Ника по плечам. — Тогда договорились. Мик и Ник. Я скажу Молли, что вы будете ей помогать.

— Ура! — Мик закричал, подпрыгнул, подмигнул и указал большим пальцем левой руки на выход. На пальце у него была кровь, но, похоже, ему было не больно. — Пошли, Ник! Наша легенда только начинается!

— Да-а-а! — Ник тоже закричал. — Раз решили, то нечего тянуть!

Так двое приспешников семьи Квагунта ушли. Что за «легенда» такая? Мария не понимал и не хотел понимать. Ему было всё равно. Но, может, эти двое и правда будут полезны. Неизвестно, будут ли от них результаты, но, в любом случае, у него стало больше помощников. Отлично. Хотя не время радоваться.

— Эй, мусорщик. Нет, не ты. Тот, что рядом. В трёх шапках... да, ты. Ты же не ранен. Тебе плохо? А? Что? Пришёл, потому что скучно? Идиот. Это не такое место. Уходи. Дедушка и две бабушки, вы же приходили в прошлый раз. Что на этот раз? Пришли навестить знакомых? А, понятно. Навестили? Хорошо. Тогда уходите. — Эй, тот, кто спит в углу, ты просто пришёл поспать? А? Живот болит? Врёшь. — ...Не врёшь? Ну ладно. Молли тебя осмотрит, но если ты соврал, она сразу поймёт. Молли, конечно, простит тебя, но я — нет. Так и знай. А? Вылечился, и теперь уходишь? Хорошо. Если тебе снова станет плохо, приходи. Не терпи. — ...Молли всегда так говорит. Что поделать. Так, остальные... кто ранен, встаньте в очередь, я помою ваши раны, прежде чем вы пойдёте к Молли. Я не могу всех сразу принять. По одному. По одному. И если кому-то очень плохо, скажите. Не нужно терпеть! — ...Молли так говорит. С этим ничего не поделаешь...

К тому времени, как в комнате ожидания не осталось ни одного пациента, уже стемнело.

Ужин Мария быстро приготовил, пока разбирался с пациентами, и заставил Молли поесть. Он сам тоже перекусил, так что не был голоден. Он зашёл в комнату Молли и увидел, что она лежит на полу в полуснятом халате.

— Зачем ты спишь на полу...?

— Прохладно и приятно.

— Но пол грязный.

Мария поднял Молли и уложил её на кровать. В такие моменты Молли была совершенно расслаблена и тяжёлая, как мешок.

— Иди в ванную. Я пока уберусь в комнате.

— Не-а. Я не могу сама помыться.

— Ладно. Тогда помоюсь вместе с тобой.

Дотащить Молли до ванной было непросто. Она даже не пыталась идти сама. Даже не пыталась встать.

В раздевалке Мария разделся сам и раздела Молли. Это было легко. Он привык. В Убежище был фильтр для воды и водонагреватель. Оставив Молли в раздевалке, он проверил, идёт ли горячая вода. Хотелось набрать ванну, но это заняло бы много времени, поэтому он решил обойтись душем. Мария разделся, взял Молли на руки и отнёс её в ванную. Он кое-как усадил Молли в ванну и включил душ.

— А-а-а, — Молли что-то говорила, но из-за шума воды он не мог разобрать. Он намочил её и немного согрел, затем намылил руки и начал мыть ей голову.

— Молли, может, подстричься? Или я тебя подстригу?

— Тебе лень мыть мне голову?

— Она долго сохнет. Ты же ляжешь спать с мокрыми волосами. Не простудишься? Заболеешь.

— Не хочу.

— Что значит «не хочу»...?

— Не хочу и всё.

— Ну ладно...

Вымыв голову, Мария ополоснул её водой с уксусом. Так волосы становились мягкими и шелковистыми. Мария сам стригся, когда волосы становились слишком длинными, и ему было всё равно, если они были немного жёсткими. Но у Молли были длинные, блестящие, светло-золотистые волосы, и, честно говоря, он не хотел с ними грубо обращаться. Хотя это и было хлопотно, но было бы жалко их не ухаживать.

— Сможешь сама выйти и одеться, если я помою тебе тело?

— Нет.

— Тогда подожди. Я тебя помою.

— Жду.

Молли сидела в ванне, смотрела в потолок и открывала рот. Как будто спала с открытыми глазами.

Обычно Молли не показывала себя такой беззащитной. Хотя, когда они были вдвоём, это было обычным делом, можно сказать, ежедневным. Но перед другими людьми она вела себя иначе. — Нужно её защищать, — подумал Мария и быстро вымыл голову и тело. Мылом он пользовался только там, где была грязь. Остальное просто тёр рукой и смывал водой. Затем он помыл Молли.

— Мне достаточно просто ополоснуться.

— У тебя красивая кожа, Молли.

— Тебе не чета.

— Правда?

— Молодости не чета.

— Ты мягкая и приятная на ощупь, Молли.

— А ты гладкий. Очень гладкий.

— Хорошо, но не трогай меня слишком много.

— Можно укусить?

— Не надо, больно.

— Я не буду сильно.

— Всё, выходим.

— Ну-у-у...

— Не «нукай». Вставай.

У Молли было несколько одинаковых халатов и одежды, которую она носила под халатом. Мария одел Молли в чистую одежду, усадил её в раздевалке, а сам быстро надел домашнюю одежду.

Грязную одежду Молли и свою одежду нужно было постирать. И полотенца, и всё остальное, что Молли использовала сегодня для лечения. Довольно много всего. Сначала нужно было убраться в комнате Молли.

— Всё, пошли в комнату, Молли.

Молли не ответила.

Она сидела, прислонившись к стене, с закрытыми глазами. Спит? Мария присел рядом и погладил её по щеке.

— Молли?

Странно. Никакой реакции. Обычно Молли сразу просыпалась, если что-то происходило.

У Марии что-то сжалось в груди. Стало трудно дышать. Всё тело напряглось.

Он тряхнул головой, разбрызгивая капли воды с мокрых волос. Спокойно. Нужно успокоиться. Мария осторожно положил руку Молли на шею.

Дыхание было медленным, но ровным. Молли хорошо знала строение тела живых существ. Она кое-чему научила и Марию. У большинства живых существ, не только у людей, есть сердце, которое качает кровь. Кровь течёт по сосудам. Сосуды бывают двух видов: артерии, по которым кровь течёт от сердца, и вены, по которым кровь возвращается к сердцу. На шее есть большая артерия. Вот она. Пульсирует. Всё в порядке. Ничего страшного.

Молли жива. Мария почувствовал облегчение. Тогда она просто спит? Устала? Конечно, она устала. Молли работала с утра до ночи. С тех пор, как Убежище заработало в полную силу, она ни разу не отдыхала.

— Молли... зачем ты так стараешься? Ради незнакомых людей.

Он не ждал ответа. Молли, наверное, просто очень устала и уснула. Но губы Молли растянулись в улыбке. Она приоткрыла глаза, сказала: «Неправда», подняла руку и погладила Марию по волосам.

— У меня мокрые волосы. Ты испачкаешь руку.

— Угу.

— ...Что «неправда»?

— Не ради других. Я делаю это ради себя. Просто делаю то, что хочу, так, как хочу.

— Но ты спасаешь людей.

— С помощью других людей, включая тебя, Марии.

— Я почти ничего не делаю. Я в долгу перед тобой, Молли. И Роуч Квагунта, и Лука Луччи, ты им помогла. Семья Квагунта должна защищать это место.

— Нет ничего, что кто-то должен делать. Ничего. Просто иногда что-то кажется само собой разумеющимся. Вот и всё. — Молли обняла Марию за шею. — Марии, обними меня.

— Ладно.

Он обнял её. Уткнувшись лицом в грудь Молли, он почувствовал, что вот-вот расплачется. Почему?

Молли прижалась щекой к его голове. Погладила по спине. Крепко обняла. Затем ослабила объятия и прошептала: — Всё хорошо.

— Марии, не волнуйся. Я думаю о том, чтобы найти помощников. Необязательно, чтобы они умели делать то же, что и я. С этим я справлюсь сама. Мне нужны те, кто может делать то, что не могу я. Кто будет мне помогать.

— А я?

— Мария Роза. Мария. Марии. Ты будешь делать то, что можешь делать только ты. Ты уже это делаешь. У меня к тебе только одна просьба.

— ...Опять что-то хлопотное?

— Возможно.

— Ладно.

— Я так и знала.