Лето 1938 года — 7
— Как ностальгично... Я услышала очень, очень знакомое имя.
Монахиня полистала дневник, вчитываясь в записи. Затем, словно думая о его хозяйке, закрыла глаза.
— Госпожа директор. Вы знали Тоури?
— Конечно. Среди выпускников тогдашнего приюта «Ноэль» нет никого, кто бы её не знал.
Она улыбнулась в ответ на мой вопрос. Потом повернулась к окну и мельком взглянула на детей, бегающих во дворе.
— Она была для меня кумиром.
— Кумиром?
— Да. Будь я мальчиком — возможно, призналась бы ей в любви.
Говоря это, монахиня выглядела одновременно гордой и печальной.
— В обычной жизни сестрица Тоури была тихой. Читала книгу в тени дерева, краем глаза следя, чтобы малыши не набедокурили.
— Заботливый человек.
— Помню, как в бессонные ночи она показывала нам кукольный театр.
Встав, монахиня принялась копаться в шкафу в углу комнаты и извлекла оттуда старую, потрёпанную лисичку-куклу.
— Вот. Ещё из старого здания приюта. Эта лисичка была её любимицей.
— Порядочный антиквариат.
— А ведь такую милую куклу уже нигде не купишь.
У куклы было странноватое выражение мордочки. Нос откололся, жёлтая ткань выцвела.
— ...Даже сейчас, глядя на неё, я вспоминаю прежний приют. В те годы мы жили бедно, но мирно и счастливо.
— Хорошее место.
— Ещё бы.
Монахиня вложила лисичку мне в руки.
...Десятки лет назад эту куклу держала Тоури Ноэль.
Мне почудилось, будто от куклы исходит её тепло.
— Помню, на праздник урожая сестрица Тоури устроила представление с этой куклой.
— Кукольный театр?
— За её тихой внешностью скрывалась любовь к праздникам. На каждом событии она оживала — суетилась и радовалась больше всех.
Глаза монахини сияли, пока она говорила.
Она была похожа на восторженную поклонницу, рассказывающую о любимой знаменитости.
— Но в пятнадцать лет её забрали на войну.
— ...
— Помню, как я рыдала в тот день. У неё обнаружили способности к магии исцеления — только и всего, а её сделали солдатом. С тех пор я её больше не видела.
Монахиня грустно улыбнулась. Видно, что Тоури была ей очень близка.
— А спустя полгода после её призыва началось «наступление Сильф».
— А, то великое наступление.
— В тот день Ноэль стал настоящим адом. До сих пор при воспоминании меня трясёт. Все друзья из приюта были жестоко убиты.
Монахиня закусила губу, вспоминая.
«Наступление Сильф» — это операция по одновременному прорыву в нескольких точках, спланированная наихудшим полководцем армии Сабата — Сильф Нова.
Эта операция обрушила застывший фронт в хаос.
— При имени Сильф Нова у меня кровь закипает. Из-за того, что эта женщина появилась на свет, все те добрые люди...
— В Остине нет ни одного человека, который бы её любил.
— Воистину.
Глупейший генерал в истории Сабата — и женщина-стратег, ставшая заклятым врагом Остина.
Её имя ненавидят не только в Остине, но и в самом Сабате.
Не родись Сильф — послевоенное население было бы вдвое больше.
Поистине «проклятое дитя» в истории человечества.
— ...Если вам не трудно, расскажите, пожалуйста, о тех событиях.
— Конечно.
Я попросил её рассказать о наступлении Сильф.
Когда это происходило, я был ещё слишком мал и ничего не помню.
— Пожалуйста, пусть эта история живёт. Что тогда произошло, до какой жестокости может дойти человек — пусть это знают.
— Да.
Монахиня посмотрела мне прямо в глаза.