Западный фронт — 3
【13 июля】
— ...Спасибо за работу. Тоури-тян, можешь идти на перерыв.
— Спасибо.
Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как наступление врага резко прекратилось.
Солдаты Сабата укрепили оборону и сегодня тоже не выказывают признаков движения.
Я пила чай с Гейл и начальником палат рядом с пустующими койками.
— И правда, в последнее время так спокойно. Вот бы война так и закончилась.
— В любом случае, моя служба заканчивается. Будет конец войны или нет, я прощаюсь с этим адом.
— Завидую.
За последние несколько месяцев не произошло ничего необычного.
Разве что начальник медслужбы Гейл была расстроена тем, что ее запрос о «переводе меня в санитарный отдел» был отклонен.
Как я слышала от нее, из-за того, что я спасла жизнь командиру взвода Гарбаку, возникла дискуссия: «А не стоит ли прикрепить санитара к элитному отряду?»
Короче говоря, я сама виновата.
— Завидую, что вы можете вернуться домой.
— У Тоури-тян ведь нет окончания срока службы. Ты же доброволец.
— Да.
Недавно я слышала в санитарном отделе мрачный слух.
Говорят, что именно начальник медслужбы Гейл настаивала на моем переводе во взвод Гарбака.
Причина в том, что я на вид маленькая, слабая и сирота, по которой никто не будет плакать.
Предполагалось, что если меня отправят в штурмовой отряд, я быстро погибну.
И тогда Гейл смогла бы сказать командиру взвода Гарбаку: «Вот видите, я же дала вам санитара на передовую».
Если этот слух правдив, то начальник медслужбы Гейл — невероятно коварный человек.
— Вот, эти чайные листья мне купили в городе. Угощайся, Тоури-тян.
— Спасибо, начальник медслужбы Гейл.
Однако слухи есть слухи. Передо мной всегда добрая и красивая Гейл.
Лучше не обращать на это внимания.
Даже если это так, возможно, это было максимальное сопротивление, которое она могла оказать.
— Можно мне тоже?
— Да, начальник. Угощайтесь.
Последние несколько месяцев в полевом госпитале царит абсолютный мир.
У нас даже есть время элегантно наслаждаться чаепитием.
Пациентов можно пересчитать по пальцам одной руки, а поступающие в основном страдают не от ран, а от инфекционных болезней.
По сравнению с прежними безумными днями, условия работы стали просто райскими.
Ну, правда, я была довольно занята, так как командир взвода назначил мне тренировки.
— Посмотри, Тоури-тян. Фотография дочери.
— Ого, ничего себе. Начальник, вы женаты?
— Ага. Осталось продержаться всего два месяца, и я увижу дочь.
В последний раз я видел ее, когда ей было два года, не забыла ли она лицо папы?
Говоря это, начальник, что для него редкость, в хорошем настроении хвастался семьей.
— Увижу ее спустя три года. Перед возвращением надо купить какой-нибудь хороший подарок. Кажется, в соседнем городе был магазин, известный своими куклами.
— А, я тоже слышала. Магазин «Марионетка».
— Получу кучу выходного пособия и куплю дочке хорошую куклу. Она наверняка обрадуется.
Скоро будет около полугода с тех пор, как меня направили на эту передовую.
Поле боя в последнее время было пугающе мирным.
Этот мир царил не только в нашей зоне боевых действий, но, похоже, и по всему фронту.
Наша армия несколько раз пыталась наступать, но перед слишком мощной обороной врага лишь росли потери, и вскоре атаки прекратились.
Боев стало так мало, что среди солдат поползли слухи: «Может быть, между странами тайно идут мирные переговоры?»
Остается только молиться, чтобы эти слухи оказались правдой.
【1 августа】
Сегодня в траншее тоже дул мирный ветер.
— Тоури. Первый бросок, пошел.
— Прошу вас, Аллен-сан.
По мягкой траектории граната влетела в траншею, где я укрывалась.
Я без паники, спокойно направила на гранату деревянное ружье.
— ...[Ветряная пушка]!
— Отлично, неплохо справляешься.
Ветер, вырвавшийся из этого ружья — оружия, называемого в просторечии «Ветряное ружье», — отбросил гранату далеко прочь.
Аллен присвистнул, оценив мой результат, и похлопал в ладоши.
— Похоже, попала точно в центр. А ведь этот макет гранаты весит столько же, сколько настоящий, и его трудно сдуть.
— Благодарю. ...Вы бросили мягко, поэтому я смогла хорошо прицелиться.
— Не волнуйся, на поле боя тоже обычно бросают мягко.
При метании гранаты на поле боя рекомендуется высокая траектория.
Если бросить по низкой траектории, есть риск, что она случайно приземлится рядом с тобой или союзниками и взорвется.
Вы можете подумать, что такого не случится, но...
— Если успеешь среагировать, низкую траекторию легче отбить обратно. Эту тренировку тоже проведем позже.
— Да.
На поле боя этого мира существует магия [Ветряная пушка], способная сбивать гранаты.
[Ветряная пушка] — это магия, которую может использовать любой, у кого есть магическая сила и магический инструмент; она создает мощный порыв ветра.
Давление ветра довольно сильное, и гранату оно отталкивает легко.
— Действительно, низкую траекторию легче прицельно сбить.
— Регулировка высоты может быть грубой. Даже если в спешке прицел собьется, что-нибудь да получится.
Из-за существования этой магии, если бросить гранату по низкой траектории, есть вероятность, что ее отбросят обратно к тебе.
Основное правило — бросать гранату как можно выше и как можно дальше от своих.
— Если дать гранату новичку, он почти наверняка швырнет ее по низкой траектории и подвергнет отряд опасности. Поэтому новичкам гранаты не дают.
— Понятно.
— Чтобы бросать вот так мягко, тоже нужна тренировка.
Говорят, закинуть гранату в нужное место по высокой траектории довольно сложно.
Чтобы пехотинец перешел из рядовых в рядовые первого класса, ему нужно научиться обращаться с гранатами.
— Ладно, ставлю зачет. С сегодняшнего дня это ветряное ружье под твоим управлением.
— Вас поняла. Спасибо за наставления.
— Ага.
Оружие под названием «ветряное ружье» представляло собой деревянное ружье в форме сигнального пистолета.
Это единственное казенное имущество, которое я могу назвать своим «вооружением».
Изначально мне, как санитару, оружие не полагается.
Армия Остина запрещает санитарам участвовать в бою, и ношение санитаром винтовки или гранат является нарушением устава.
Почему существует такое правило?
Это случилось более ста лет назад, в эпоху, когда тяжелая кавалерия считалась сильнейшим родом войск, так как из-за своей защиты редко получала смертельные раны.
Тогдашний генералиссимус Остина попытался создать бессмертную армию, обучив тяжелую кавалерию только из магов-целителей.
Однако результат был плачевным.
Маги-целители по характеру не подходили для боя, поэтому они дезертировали перед лицом врага или, наоборот, упускали убегающего противника, не добившись значительных успехов.
Более того, при отступлении с линии фронта большинство физически слабых магов-целителей не успели убежать и были убиты.
Потеряв огромное количество целителей, которые и в те времена были редкостью, армия Остина понесла колоссальный урон.
С тех пор Остин, извлекший урок из этой ошибки, запретил санитарам сражаться.
Из-за отголосков той эпохи мне и не разрешают носить оружие.
Однако «ветряное ружье» — это магический инструмент, который просто пускает ветер. Его основная цель — перехват гранат, так что его можно классифицировать как защитное снаряжение.
Говорят, были прецеденты выдачи его санитарам, поэтому и мне разрешили иметь ветряное ружье.
— Теперь в следующий раз мне не придется выслушивать нотации от господина командира взвода в одиночку.
В то же время на меня легла определенная ответственность за противодействие гранатам.
То есть, если я, как раньше Аллен, не замечу вражескую гранату, меня изобьют до полусмерти.
Я старательно тренировалась, но риск быть избитой только вырос — как же так.
— Но надо же, как ты быстро наловчилась. Может, ты и в пехоту сгодишься, Тоури?
— Что вы такое говорите, глядя на такого маленького и хилого солдата.
Кстати, тренируюсь я с ветряным ружьем по указанию господина командира взвода.
Видимо, у меня оказалась очень хорошая реакция на гранаты.
«Чем больше людей умеют обращаться с ветряным ружьем, тем лучше. Делай».
«Спасибо, почту за честь».
Так на прошлой неделе я подверглась давлению со стороны командира взвода.
У меня много неприятных воспоминаний, связанных с гранатами.
Когда я потеряла Салсу, когда меня избил командир взвода, и даже когда я несла Грея, я чуть не погибла от гранаты.
Если бы не Родри, я бы рассталась с жизнью из-за гранаты.
Возможно, этот опыт тоже сыграл роль в моей чувствительности к ним.
— А, и не стреляй в людей ради глупой шутки. Если попадет в ухо, барабанная перепонка лопнет.
— Да.
Кстати, убойной силы у ветряного ружья почти нет. Просто дует сильный ветер.
Если выстрелить в упор, мощности хватит разве что на то, чтобы сбить врага с равновесия.
Но если уж стрелять во врага, то боевыми патронами будет в сто раз эффективнее, чем ветряным ружьем.
【3 сентября】
Наконец-то у меня появились младшие товарищи.
Во взвод Гарбака были назначены двое новобранцев.
Их зовут Зойд и Кельвин. Оба — молодые парни, ровесники Родри.
Родри, похоже, заботится о своих первых «младших» и всячески им помогает.
— Эй, мелочь, не составишь компанию в тренировке новичков?
— Я?
— У них совсем нет выносливости. Не могут выполнить тренировку, с которой справляется даже такая мелочь, как ты. Так что давай.
И вот сегодня он пригласил меня на тренировку.
Я и Родри по приказу командира взвода Гарбака выполняли тренировки каждый день.
Нам говорили, что именно в мирное время нужно тренироваться, и мы продолжали бегать, так что за эти полгода, думаю, я стала значительно выносливее.
— Делаем обычную тренировку.
— Поняла, тогда я подам заявку Гейл на отгул для тренировки.
— Рассчитываю на тебя.
В последнее время, если подать заявку, отгул дают легко.
Особенно мне, приписанной к фронтовому отряду: если я прошу время на тренировку, мне почти всегда разрешают.
В последнее время раненых стало совсем мало, так что в госпитале делать нечего.
— Эм, рядовой Зойд. Рад знакомству.
— А-а, этот семпай тоже будет? А она сможет?
— Используй вежливую речь, козел. Эта мелочь — рядовой санитар первого класса, она выше вас по званию.
Так я спустя долгое время провела тренировку с товарищами по взводу.
Новобранцы, услышав, что я буду участвовать в тренировке, сделали недоуменные лица.
Мол, зачем санитару тренироваться.
— Я не пехотинец, поэтому тренировки с оружием не провожу. Присоединюсь только к физической подготовке.
— Прошу любить и жаловать.
— А-а, ну давай, угу.
Новобранец по имени Зойд кажется вежливым, а вот Кельвин — довольно грубый тип.
Кельвин использует вежливую речь, глядя на меня, но чувствуется, что он меня ни во что не ставит.
— Ну, тогда начинаем. Сначала бег.
— Ага-а.
— Понял.
Глядя на отношение Кельвина, я примерно поняла, почему Родри позвал меня на тренировку.
Ну, я в огромном долгу перед Родри, так что послушно составлю компанию.
— После бега — тренировка кора! Двести раз на спину!
— Д, да-а!
— Не сдыхать еще! Зойд, замедлился! Увеличь скорость!
— Извините!
— Кельвин, голова не поднимается! Начинай сначала!
— Да ну нафиг!!
У пехоты есть установленное меню тренировок.
Бег, силовые упражнения, ползание по-пластунски, рукопашный бой и стрельба.
Тренировки со стрельбой и рукопашный бой контролирует командир взвода, а про остальные сказано: «Делайте сами».
Утром мы выполняем норму базовой подготовки, а после обеда нас тренирует командир взвода Гарбак.
Ну, я санитар, так что меня заставляют делать только бег и силовые.
— Эй, салаги! Если есть время хрипеть, быстро выполняйте норму.
— Хи-и...
— Посмотрите рядом! Санитар, которая мельче вас, уже заканчивает норму с невозмутимым лицом.
— Да ладно!?
И причина, по которой Родри позвал меня на тренировку, вероятно, в этом.
Он хотел показать, как я, маленькая и выглядящая как ребенок, справляюсь с тренировкой, чтобы раззадорить новичков.
На самом деле мне тоже довольно тяжело, но со стороны кажется, что я невозмутима.
Возможно, причина в моей скудной мимике.
— Тренировочная норма, первый круг закончен.
— Молодец. Но извини, мелочь, новички не поспевают. Подожди немного.
— Вас поняла, Эродри.
Меня немного беспокоит, что мою детскую внешность используют, но если это подстегнет новичков, я потерплю.
Родри как старший товарищ пытается хоть немного увеличить шансы новичков на выживание.
Я не против помочь этому его чувству заботы о других.
— Эродри...? Родри-семпай, вы что-то натворили?
— Да, этого я не забуду. Глубокой ночью в день завершения штурмовой операции он вдруг полностью голым оседлал меня и—————
— Эй, мелочь, ты! Не распускай дурацкие слухи!
— Если хотите, чтобы я звала вас по имени, Родри тоже должен звать меня по имени.
— Для тебя и «мелочи» достаточно!
Когда я попыталась объяснить происхождение прозвища «Эродри», он покраснел и зажал мне рот.
...Кажется, я слишком сильно поддразнила его перед младшими.
— Родри-семпай дает жару...
— ...Э-э.
— Чего уставились, удвою норму тренировки!
— И, извините!
Зойд, глядя то на меня, то на Родри, покраснел. Похоже, возникло недопонимание.
Потом надо будет разъяснить.
— Ну ты даешь, мелочь...
— Бойно ше.
Родри сильно разозлился и ущипнул меня за щеку.
Я просто подшутила в ответ на то, что он назвал меня мелочью перед младшими, но...
Родри, похоже, не очень привык, когда его дразнят.
Впредь буду осторожнее.
— Не, ну реально уважаю, Родри-сан.
— Чего еще.
— Слышал, Родри-сан и по мужикам может, но, оказывается, и по детям тоже. Какой у вас диапазон?
— Кто распустил этот бред, кто этот гад!
За нашей шумной возней, умирая со смеху, наблюдал Аллен, который отдыхал после выполнения нормы.
Кстати, Кельвину, который назвал меня ребенком, я добавила еще один круг нормы.
Меня это не задевает, но наказание необходимо для понимания иерархии.
Даже если старший по званию моложе, дерзить ему нельзя.
【3 сентября, глубокая ночь】
Я проснулась от какого-то дурного предчувствия.
Я сама не понимаю причины, но с недавних пор у меня щемит в груди, и я не могу нормально дышать.
Может, приснился страшный сон?
Особых причин нет, но тревога окутывает сердце и не исчезает.
— ...Хр-р, хр-р.
Рядом со мной, закончив тренировку, храпел во сне Родри.
Сегодня был мирный день. Тренировка была суровой, но и пользы принесла много.
С обоими новичками удалось пообщаться, и, кажется, мы более-менее поладили.
И все же, что это за тревога?
Ночное небо очень красивое, воздух чист, и не верится, что это поле боя.
Благодаря тому, что боев не было уже давно, в траншее нет запаха гниения трупов, и иногда даже слышен веселый смех солдат.
Здесь так спокойно, чего же я боюсь?
— Айзек, директор.
Я почему-то прошептала имя человека, заменившего мне отца.
Привалившись к спящему рядом Родри, я закрыла глаза, чтобы уснуть.
Завтра проводы начальника палат, который закончил службу и возвращается домой.
Он заботился обо мне, так что нужно проводить его как следует.