Глава 5
Глава 5
05. Почему отец так себя вёл...
— Он не хочет быть раскрытым.
— Но почему?
— Вы про сэра Эвана?
Игнис подтвердил. Только тогда Рван заинтересованно наклонил голову.
— Только не говорите, что сэр Эван на самом деле невероятный мастер. С таким-то тощим телом...
— Всегда есть место для «а что если».
Рван собирался возразить, но, увидев серьёзность на лице Игниса, сдался. Он ответил, словно невзначай:
— Может, потому что у него есть другой секрет?
— Другой секрет?
— Да. Такой, который ни в коем случае нельзя раскрывать другим.
В этом предположении была своя логика. Игнис протяжно хмыкнул.
— Становится ещё интереснее.
Его губы изогнулись в улыбке. В ней читался глубокий интерес.
— Собираетесь его переманить?
— Разумеется. Разве есть причина оставлять его?
— Я вас предупреждал.
Несмотря на слова Рвана, огонь в глазах Игниса не погас.
— Я сделаю его своим человеком любой ценой.
Его глаза сверкнули.
Совершенно не подозревая о мыслях Игниса, Селена вернулась домой после отбоя.
После встречи с Игнисом её разум был в тумане.
Она хотела подумать о чём-то другом, но не могла.
Она была поглощена мыслями о смысле его последних слов.
— Я очень хочу увидеть твоё мастерство.
Раскрыли?
Неужели меня раскусили в первый же день?
— Так нельзя...
Селена крепко прикусила нижнюю губу.
Вопреки плану жить тише воды, ниже травы, в первый же день случилось слишком много всего.
В голове всё перепуталось, мысли не укладывались.
Хотелось просто подняться в комнату и упасть на кровать.
— Как-нибудь образуется.
Она не хотела ни о чём думать. Селена тряхнула головой пару раз и распахнула дверь.
— Господин!
Тут же раздался крик сиделки, словно она только этого и ждала. Селена вздрогнула и пришла в себя.
— Д-да?
— Почему вы так поздно! Назначенное время давно прошло!
Сиделка, словно в гневе, шагнула к Селене и злобно уставилась на неё.
— А... простите. Дела закончились позже, чем я думал.
— Если бы вы знали, что сегодня вытворял ваш отец, вы бы не отделались такими словами!
Сиделка указала пальцем на комнату Симона и закричала:
— Вы знаете, как он орал? Соседи приходили жаловаться! Я просила его быть потише, а он, представьте себе, швырнул в меня ночным горшком! Посмотрите! Во что превратилась моя одежда!
И правда, её одежда была в пятнах. Селена с глубоким вздохом опустила голову.
— Мне очень жаль. Я обязательно возмещу расходы на стирку.
— Дело не в расходах на стирку. Я больше не могу. Я больше не могу этого выносить!
— Нет-нет. Мадам. Если вы уйдёте, я...
— Я терпела только ради вас, господин, и вашей сестры, но больше не могу. Из-за вашего отца я так устаю, что не могу брать другую работу!
Сиделка швырнула свой передник в Селену.
Одежда с затхлым запахом ударилась о её плечо и упала на пол.
Селена тупо смотрела на передник.
Почему отец так.
Почему, почему.
Селена крепко сжала кулаки.
Чувство, похожее на гнев, нахлынуло на неё, сдавив грудь.
— Я рассчитаю вас за работу по сегодняшний день и пришлю деньги.
С трудом выдавила она.
При этих словах лицо сиделки на мгновение просветлело, но тут же снова стало серьезным. Видимо, она не хотела показаться меркантильной.
Поэтому она снова повысила голос. Может, хотела найти более вескую причину для увольнения?
— Такого пациента нужно отправлять в больницу. Кто знает, что он натворит в следующий раз!
— Мадам.
— Это правда невыносимо. Он уже давно должен был умереть, зачем это бесполезное лечение...!
— Мадам!
Селена закричала, словно больше не могла терпеть. И распахнула дверь, через которую вошла.
— Уходите немедленно.
Сиделка хотела сказать что-то ещё, но, натолкнувшись на непреклонность Селены, поджала хвост и быстро выскочила наружу.
Не забыв добавить: «Обязательно пришлите расчёт!»
Когда сиделка ушла, Селена заперла дверь на засов и безвольно опустила плечи.
Она знала.
Что все ждут, когда отец умрёт.
Но. Но всё же.
В лечебницу его отправить нельзя.
Там нет должного ухода, да и честь отца не позволяла этого сделать.
И то, что его дни сочтены, она тоже не хотела признавать.
Пусть всё остаётся как есть, лишь бы отец был жив.
Селена направилась в комнату Симона.
Симон спал.
Его высохшее, словно у живого мертвеца, тело сразу бросилось в глаза. Селена опустилась на колени рядом с кроватью.
— ...
Она крепко сжала руку Симона. На тыльной стороне ладони почти не осталось плоти, и выступающие кости больно кололи её руку.
Когда она впервые узнала, что этот мир — книга, Селена пыталась найти способ вернуться.
Она перерыла все старинные книги, ища причину своего появления здесь и способ вернуться.
Но в какой-то момент она перестала это делать. Из-за Симона Эвана.
Он был любящим отцом. Человеком, который делал всё, чтобы его дети были счастливы.
Разве не он отказался от поста командира Императорской гвардии, сказав, что будет заботиться о ней и Селестине, чтобы они, оставшись без матери, не чувствовали ещё и отсутствия отца?
Они не были богаты, но он любил детей и был предан семье. Они не были богаты, но она чувствовала любовь. Они не жили в достатке, но она чувствовала тепло.
Благодаря этому Со Ын Ха впервые в жизни узнала, что такое семейная привязанность.
Поэтому она отказалась от мысли вернуться. И жила как его дочь. Стала частью этого мира. И думала, что хочет прожить жизнь как дочь своего отца и умереть здесь.
Поэтому она ещё сильнее не хотела, чтобы Селестин пошёл по кривой дорожке. Не хотела, чтобы он встретился с Игнисом. Потому что они должны жить. И я, и отец.
— ...Я.
Слабый голос вырвался из горла.
— Я справлюсь.
Я ни за что не позволю втянуть нас в интриги Игниса.
Я сберегу честь нашей семьи, чего бы мне это ни стоило.
Я сделаю всё, чтобы отец остался героем.
Селена прижалась лбом к руке Симона и закрыла глаза.
Его слабый пульс медленно отдавался в её руке.
— Фух...
Какой это круг? Селена выровняла дыхание и попыталась вспомнить.
Точно не помню, но, наверное, уже двадцать пятый. Она вытерла струящийся пот и снова побежала.
Из-за бессонной ночи она эпично опоздала.
Инструктор расхохотался, сказав, что она первая, кто опоздал в первый же день тренировок, и назначил наказание. Пробежать пятьдесят кругов по плацу или что-то в этом роде.
Селена мысленно фыркнула, но другие инструкторы, услышав это, пришли в ужас и стали отговаривать его.
Плац огромный, как можно заставлять бежать пятьдесят кругов? Посмотрите на это тело, оно же тощее, как щепка, кажется, что он и круга не пробежит, не то что пятьдесят. Если новобранец упадёт в первый же день, это плохо скажется на нас. Давайте найдём компромисс.
В итоге пятьдесят кругов сократили до тридцати.
Но Селене было всё равно. Что тридцать, что пятьдесят — для неё это пустяк.
Однако бежать с невозмутимым лицом она не могла.
В конце концов, они считают её «слабым новобранцем», значит, нужно соответствовать.
Поэтому Селена бежала, строя страдальческие гримасы. Тяжело дыша, словно вот-вот упадёт.
— Ха, ха...
Сколько мне ещё заниматься этим цирком? Служба длится год, значит, нужно потерпеть всего год.
Но смогу ли я продержаться год? Ведь буквально вчера я слышала такие слова от Игниса.
Селена бежала, погружённая в эти мысли.
В этот момент.
— Может, выпьете воды?
Перед глазами внезапно появилась фляга с водой. Селена повернула голову.
Сначала она увидела лицо мужчины с яркими красными глазами.
Игнис?
Нет, нет. Селена быстро отбросила эту мысль.
Он чем-то неуловимо напоминал Игниса, но это был совершенно другой человек. Селена присмотрелась к нему.
У него были волосы черные, как вороново крыло. Глубокие, тёмные глаза имели мягкий разрез, отчего общее впечатление было добродушным.
Но загорелая кожа, шрамы кое-где и глаза, красные, как пляшущее пламя, не позволяли относиться к нему легкомысленно.
Кто это? Селена насторожилась и замедлила бег.
— Наконец-то вы посмотрели на меня. Я бегу рядом с самого начала.
— У меня привычка не смотреть по сторонам. А вы кто?
— А.
Мужчина неловко улыбнулся.
— Я и вчера был рядом с вами, сэр... Вы не видели?
Вчера? Было ли у меня время смотреть по сторонам? Я едва успевала следить за собой.
Селена покачала головой.
— Не видел.
— А... понятно. Видимо, я зря надеялся.
Он опустил взгляд, ссутулившись, словно побитый щенок.
Этот унылый вид совершенно не вязался с его крупным телосложением.
Почему-то ей показалось, что она провинилась. В конце концов, человек подошёл с добрыми намерениями. Не стоит отталкивать его так грубо. Селена взяла протянутую флягу.
— Вчера я был не в себе, поэтому не заметил. И сейчас тоже. Спасибо за воду.
Как только Селена сделала глоток, мужчина просиял в улыбке.
Что это? Он что-то подмешал в воду? Чего он так радуется?
Селена не стала пить больше одного глотка и закрыла флягу.
— Ну, я пойду.